obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

ЕФИМ ЛЯМПОРТ. "Независимая газета", 27.07.1994

10 000 ФУНТОВ ЛИХА
Нешуточные заметки о премии Букера

Среди несправедливых обвинений в ходу и такое: "Либералы предали страну!" Да вы что? На такие крупные дела они не способны. Жвачку, значки, Пастернака, Библию - продать, перепродать, покрутиться около "Метрополя" - это да. Но чтоб целую страну? Нет, не тот размах.

Поэтому Россию не продали - расфарцевали. Ума, следует признать, им всё-таки зватило, чтобы, когда волокли в милицию (за нарушение правил торговли в центре Москвы), орать по дороге: "За политику берут! За Солжа! За права человека!"

Солженицын, права человека, Пастернак, иконы, жвачка, Мандельштам, Иисус Христос - не перечислить всего, чем торговали и торгуют наши коробейники.

Хотя с Христом, вообще-то, отдельная история. Антикварные доски всегда рвали с руками, и поэтому христианство всегда пользовалось особой любовью у друзей свободы и совести.

А Мандельштам? Его биографию продают как триллер. Он же умер в Сучане! Вы что, не знали? Голодный. Холодный. Умалишённый. И поэтому подайте, люди добрые, незамедлительно, кто сколько может, всё в память о погибшем поэте.

Демократические идеалы? Конечно фарцовка. Демократия для либералов: публичный дом в центре города, жвачка, виски с содовой и горы порножурналов.

Теперь, когда вы пугливо озираясь на достижения "демократии", идёте по Москве, не думайте: Ужас! Крах! Провал экономической программы! Какая программа? "Остров Крым" наяву - воплощённая мечта.

Современная литература - одна из грядок, окучиваемых рыцарями либерализма. Танки идут ромбом!

Танки прошлись не только по художественной правде, их траки расплющили самих рыцарей. Крестовые походы...что они оставляют за собой?

ПОСТМАНЬЕРИЗМ

Алексей Шельвах. "Поэма о сэре Ричарде Разочарованном". "Митин журнал", №150.

Классический маньеризм оставил о себе память - "Дон Кихота" - роман трагический и смешной, книгу о последнем рыцаре. "Поэма..." Алексея Шельваха состоит в несомненном родстве с похождениями идальго, описанными Сервантесом; современный декаданс не упускает случая породниться с кем-нибудь знатным.

В отличие от своего знаменитого пра-пра-пра (роман Сервантеса цветист, великоречив, многопланов), Алексей Шельвах предлагает максимально схематизированный сюжет, лишь слегка драппированный иронией, плюс одна-две дребезжащие усмешки: "Напишите о рыцаре, коему не удавалось восхититься духовными совершенствами дам. То ли попадались не те, а попадались те ешё".

Стилизация используется нарочито условно и приблизительно - так, чтобы через латы сэра Ричарда просвечивала то ли маечка футболиста на излёте карьеры, то ли помятая ковбойка засаленного КСПэшника, то ли потёртый пиджачок городского дуралея, в прошлом победителя КВНов, а после - младшего научного сотрудника без степени до конца отведённых судбьою лет.

Когда улыбаясь, когда кривясь автор рассчитывается с прошлым - с боевым, славным, бесполезным, бестолковым, расстреливает иллюзии. (Все6 кто имел иллюзии, после считают необходимым пихнуть их ногой. Не надо. Не спешите. За вас успеют другие.) И вот конец жизни. Сэр Ричард пока не знает этого, думает, что возвращается домой; и теплится у славного бойца последняя надежда: может, улыбнётся ему строгое лицо судьбы, и вернётся он под отчий кров не один, а с верной подругой, дамой сердца. Но не вернулся, умер в дороге. А та, с коей собирался найти своё счастье, оказалась отвратительной старухой - смертью.

Разбита последняя иллюзия. Окончена жизнь. Вместо любви - смерть. Но не её ли искал в походах рыцарь? Будто бы в святую землю ходил, а ходил за смертью. Думал, за счастьем.

Лучше думать надо! Жизнь не детский сад! Впрочем, она и не дом для престарелых.

При всей размытости критериев жанра, "Поэма..." на роман не тянет, на повесть - струдом. Премии не получит, в шестёрку не войдёт и канет без вести.

СОГЛАСНО ЖАНРУ

Никола Исаев. "Теория катастроф". Абсурд-фантазия. "Вестник новой литературы", №6.

"Теория катастроф" сочинялась любовно, каждое слово многажды оглажено, каждое поставлено не место; когда надо, автор может и приостановить взывающийся смехом сюжет, чтобы вспомнить: "... слово консерватория" обозначает "приют"..." Или вспоминает (и напоминает): "В маске исполняют свои дела, защищают интересы, покупают рыбу ... Маскированным можно войти всюду: в салон, в канцелярию, в монастырь, во дворец ..." Милитаризованный смысл слова "маскировка" отшелушивается - я узнал тебя, маска! - ты с Веницианского маскарада. "Представь, в Венеции карнавал длится полгода!" Читаю Николая Исаева и очень даже это представляю ...

Баловень судьбы, гений-математик, мальчишка с нарочито смешной фамилией - Штукатуров, племянник профессора революционера Фиктив-Огарёва, откомандированный советской властью за рубеж, возвращён назад волей советского правительства вместе с революционным дядей.

Что Москва середины 30-х годов? Сплошной праздник! Наркомы НКВД тихо, как смазанные механиком декорации, и оглушительно, как хлопушка бутафора, покидают политическую сцену, уходят в небытие. Товарищ Сталин, прогуляваясь по Красной площади под ручку с красным (как площадь?) наркомом Ежовым, приметил младого гения - изобретателя теории катастроф - Штукатурова. Мгновение - мановение. Судьба решена. Евгений Штукатуров - зам. наркома НКВД, по совместительству зам. водного трансопрта, по совместительстсву шеф Большого театра.

А теория катастроф? О! Она учитывает неучитываемое; она прослеживает такие связи, которые и не образовывались никогда, не скреплялись узелками смысла. Но мозг великого математика Штукатурова метнул молнию мысли, и она осветила и соединила: гебель дирижабля "Гинденбург" (6 мая 1937 года), крах армии Самсонова, поражение током "незабвенного Кунеуса" и сюжет картины Ван Лоо.

Сам неподражаемый маэстро Штукатуров - числитель, перерезанный знаменателем свой теории как трамваем, павший смертью храбрых под свинцом дробей, притыкнутый политическим логарифмом, - он оставил нам опыт своих работ, своего взлёта, и падения, и гибели. Не пройдём же мы мимо!

"- И вечная ваша олимпийская похабень, Штукатуров. Все эти ваши Глаши Оловянниковы. Достаньте из внутреннего кармана и прочтите, что там всё время носите!

Я сунул руку во внутренний карман за партбилетом и достал, к своему удивлению, разграфленный лист бумаги: "Врачебно-контрольная карточка гинекологического обследования артисток балета Большого театра Союза ССР". Все события этого года пронеслись передо мной в миг единый.

- Читайте, читайте ваш катехизис, - напомнил Сталин".

Я беру, что попалось, что валялось рядом, я читаю: "Я не удивлена тем, что один из персонажей моей статьи "Похоже это рэкет" повёл себя как настоящий рэкитир. Но я удивлена тем, что вся газета обслуживает криминальные комплексы одного из своих сотрудников ..."

Читаю снова Исаева: "Фамилия, имя, отчество. Сколько часов упражняется в день: дома, в театре. Менструация - характер: по скольку дней (недель) проходит, как велика потеря крови - мало, умеренно, сгустками...

- Что на это скажет красный маршал Ворошилов? - спрашивает Сталин.
- Какой кошмар, Иосиф Виссарионович, - разнервничался Ворошилов. - Уши вянут".

Опять хватаю, что попало. Читаю: "Как с этим бороться, я не знаю. Это вопрос коллективного отношения. Я думаю, что бойкот здесь самое лучшее".

Беру Исаева: "... Половая жизнь: жила ли половой жизнью: да, нет. Если жила, то с какого времени, живёт ли в настоящее время, регулярно, случайные отношения. Половые отношения: нормальные, болезненные.

Вновь сверяюсь с контрольным текстом: "Короткая рецензия вовсе не мешает самовыражению".

Вот оно! Эврика! Совпало!

Сцена сталинского судилища описанная в прозе Николая Иванова, снайперски точно легла на смысл подобранной с пола газетной статьи. Теперь жди катастроф. Но снова догоняет меня Исаев:

"- А что на это скажет товарищ Каганович?
- Расстрелять мерзавца! - несколько оживился железный наркомпуть. - Лазарь, не тебе здесь выступать, - посоветовал я".

- А премию Исаеву?
- Не дадут.
- А в шестёрку лучших?
- Не войдёт.
- А почему?
- А потому, что он единственный и неповторимый.

ПОД СУРДИНКУ #1

Юрий Давыдов. "Зоровавель"*, "Знамя", 1993, №3

Какой-нибудь простой советский момзер, какой-нибудь простой советский польстер, какой-нибудь простой советский гангнус, а проще говоря советский пупс (а может быть, и пупс антисоветский), а может быть, хороший человек вполне способен написать такое, подобное - а чем он не Давыдов?

Возьмём набор: вот Пушкин, Кюхельбекер, Дантес, Данзас и крепость Свеаборг ... Вы ловите изящность интонаций? Вы ловите поток ассоциаций? Вы ловите от скуки муху ртом, зевок скрывая от случайных взглядов? А то подсмотрит кто-нибудь нескромный, и не бывать уж вам в интеллигентах.

Что?! Что?! Я удивлён! Вф не хотите читать муру - ходить в интеллигентах?! Вы не хотите пошлостью платить, вы не хотите пошлости платить её оброк законный? Ну не знаю ... Боюсь, что вы не кончите добром читатель дорогой.

Но если мой читатель всё же одолел вышенаписанное, то он как раз смог получить полное представление о том, как написан "Зоровавель" Юрия Давыдова. Некий мотивчик застрял у писателя промеж зубов, прозаик пребег (может, чтоб отвлечься к сочинительству; а журнал "Знамя" устроил подписчикам "праздник", напечатал этого самого "Зоровавеля".

Я же осмеливаюсь рекомендовать всем, кому интересен Кюхельбекер, старенькую книжку Юрия Тынянова, а тем, кому любопытно, получит ли Юрий Давыдов премию Букера, я советую читать статью дальше.

ПОД СУРДИНКУ #2

Юрий Давыдов. "Заговор сионистов".** "Знамя". 1993, №12.

Но нет дантиста дома всё, и нет; и вот Давыдов Юрий пишет, пишет, он ничего вокруг себя не слышит, не пьёт он, не гуляет и не ест.

А дальше - больше. Там смешалось всё, там всех смешат: жандармы, кони, люди; там декабрист под пытошным орудьем во всём сознался, и его везёт за документом, спрятанным в канаве - за "Русской правдой" - на санях жандарм (алкаш, службист, и в общем гад с усами).

Там бродит по неведоным дорожкам царь Александр (отцу он дал подножку, случайно Павел голову разбил, а сплетники кричат: А.П. убил!). Царь Александр соорудил Лицей - ты рифмы ждёшь читатель "роза"? Так на, лови её - "еврей" ...

Давыдова читать не надо. Поскольку текст его банален, пуст, в нём будто бы есть шик - скорее, пшик; а то, что в ём следы стихосложенья ...

Великий Мастер стоит уваженья.
А подмастерье - пишет он стихи!
Получит не награду, а хи-хи.
___________________________
* Кто такой Зоровавель, не знает никто.
** Что такое заговор сионистов, знает Зоровавель.
Tags: Независимая газета
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments