obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Обрезание по-русски

При первом приближении, при втором



Соседка прислала осенние фотографии нашего яблоневого сада в Беляево, он у нас прямо за окном. Обсудили это дело на Скайпе.

Мы: - Какая красота! Ничего совсем не изменилось!
Она: - Ну, это так на фотографиях кажется. Всё совсем по-другому. С собаками вечером там уже не погуляешь. Под каждым кустом таджики пьяные, особенно в пятницу, да и в выходные тоже
- Да как же это? Они ведь мусульмане, у них закон?
- Это у них дома закон, а у нас они пьяные в жопу. А девки их, - вообще ужас - ебутся с ними, пьяные, под этими же кустами. Хуже животных. С собаками только засветло гуляем, по дорожкам. Вечером вообще не выйдешь.

***

Курбан-Байрам на московских улицах, по крайней мере, как это показано на фотографиях и на видео, выглядит жутко. Если уж сказать совсем честно и ясно про то, что чувствуешь, и чего хочется, так это даже не залпового огня хорошо организованных армейских отрядов, а чтобы великан в огромных сапогах прошёлся с хрустом, и их всех бы потоптал, как тараканов. Уничтожил бы в слякоть, а потом чтобы машины проехали и слякоть смыли. И стало бы чисто и хорошо, как в фильме "Я шагаю по Москве"; чтобы весенний дождь прошёл и радуга, и как если бы проснулся от дурного сна. Таджики - в Таджикистане. В России - СССР; в Москве - Москва.

***

"Я шагаю по Москве" - это 1962 год.

За сорок лет до того - 1922 году - в Москву понаехали. Жиды, таджики, окуджавы.

С точки зрения нормального московского обывателя, нашествие выглядело, ещё, пожалуй, и похуже нынешнего. В кожаных куртках, с наганами, ордерами чеки, вселялись в квартиры, в дома. Уплотнение! Это в книжке написано - "уплотнение". А как это выглядело, чем это было в реальности для нормальной московской семьи? В собственную квартиру - учителя гимназии, профессора университета, журналиста, банковского служащего - вселяется весь это курбанбайрам, и давай овец в ванной резать, кизяками камин растапливать; теперь-то можно всё правду, стоящую за словами Булгакова про разруху в сортире, воочию увидеть - разбрызгивали мочу по стенкам проклятые обрезанные, овечья кровь к белой эмали ванной намертво приставала, трём поколениям не отодрать. Пасха? Рождество? Какое там, забудь! Вся жизнь под откос пошла под этим уплотнением. Вся русская жизнь - та, что существовала до революции - была изничтожена безвозвратно.

Мой личный, живой идеал родного города, воплощённый в "Я шагаю", никакого отношения к тому, давнему прошлому не имеет. И тем не менее, жизнь устроилась, и устроилась, главным образом, по-русски, счастливо устроилась. За сорок лет - с 1922 по 1962 - полных событий, потомки этих самых курбанбайрамов стали вполне себе московскими обывателями. Жиды, а сочувствуют профессору Преображенскому. Выглядит как юмор, но это как раз всё совершенно серьёзно. Русское бытие столицы определяет сознание.

***

Обрезание по-русски начинается не с хуя, извините, а с головы.

Я ей говорю: - Как же они могут под кустами, пьяные в жопу? У них же религиозный закон?
А она мне: - Это у них дома закон

Ну вот и всё. Кончено дело. Свой закон они дома оставили, и слава богу. А наш закон со временем выучат, лет, примерно, через сорок.

Если, конечно, этим можно утешаться.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments