obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Ефим Лямпорт. "Независимая газета", 29.09.1994

10 ТЫСЯЧ ФУНТОВ ЛИХА

Криминологические заметки о премии Букера


Газеты закидали нас шапками: "Рэкет!", "Заказное убийство!", "Похищение!". Криминал перерос жанр эксцесса - колонки уголовной хроники экспроприируют полосы. Преступления - это наша хроника. Повседневность криминальна. Те, кто ещё не преступники, те, кто пока не жертвы, прикидывают: с чего бы оно так вдруг вокруг?

В одном своём давнем стихотворении Андрей Вознесенский написал: "Опять надстройка рождает базис". Подмечено верно. "Надстройка" обладает способностью влиять на основы. Отсюда следует возможность - аранжируя культурные явления, добраться до существа социальных феноменов.

СССР грозился построить коммунизм. Однако же угрозы угрозами, а жизнь шла, опираясь на общегуманистические принципы: "Человек человеку друг, товарищ и брат", "Все люди равны", "Нет наций (народов) хороших и плохих", "Честный труд на благо общества - благороднейшее творчество!" И т.д.

Собственно, ничего другого ни одна государственная идеология в ХХ веке предложить не может. (Исключая, разумеется, религиозный фундаментализм. Но, правду сказать, он ведь и воспринимается не как норма, а как экзотика, и довольно-таки мрачноватая.)

Чтол же касаемо "Все на стройки коммунизма!", так его в СССР последние 50 лет никто и не строил. Это может подтвердить кто угодно, начиная с рядового работника СМУ и заканчивая министром любой из отраслей: строили дома, заводы, школы.

Поэтому диссиденство, антисоветизм вольно (или невольно?) оформились в антигосударственность и аморализм. В частности оно (диссидентство) культивировало образ героя-блатаря, уголовника, противосставляло зону, воровской закон нравственному кодексу. И уголовному.

В журнале "Новый Мир" №12 за 1988 год была опубликована подборка текстов (песен) Юза Алешковского. Вступительную статью к ним написал Сергей Бочаров. Статья эта, на мой взгляд, достаточно ярко иллюстрирует затронутую здесь проблематику.

"Недавно по телевизору прозвучала давно знакомая песня: "Товарищ Сталин, вы большой учёный" ... <...> Песня про большого учёного стала п о д л и н н ы м ф о л ь к л о р о м н а ш е г о в ре м е н и: имя поэта было потеряно, текст дополнялся новыми куплетами <...> Песню стали приписывать то Высоцкому, то Галичу (выделено здесь и далее мной - Е.Л.), то кому - то ещё, но была она рождена до Высоцкого и Галича ....

В те 50-60-е годы песни Алешковского были среди первых свободных голосов нового исторического времени; это была рождающаяся свободная форма творчества <...> Песни эти несли в себе преодоление исторического пессимизма, который только что был осознан <...>

Аудиторию же составляли Владимир Соколов, Вадим Кожинов, Елена Ермилова, Андрей Битов, Герман Плисецкий, Анатолий Передреев, Станислав Куняев, Владимир Королёв, Гергий Гачев, Серго Ломинадзе ..."

Было бы непростительной небрежностью с нашей стороны не рассмотреть один из текстов Алешковского поближе. К примеру, знаменитый "Окурочек".

"Я заметил окурочек с красной помадой// И рванулся из строя к нему.// И жену удавивший Копалин, // И печальный один педераст // Всю дорогу до зоны шагали, вздыхали, // не сводили с окурочка глаз...// В честь твою заводил я попойки, // Всех французским поил коньяком,// Сам пьянел от того, как курила ты "Тройку"// С золотым на конце ободком...// Господа из влиятельных лагерных урок за размах уважали меня".

Советская культура пала, и нам осталась вызревшая в её недрах старательная взращенная интеллигенцией блатная субкультура. Субкультура, "преодолевающая исторический пессимизм" с помощью "удавившего жену Копалина", "попоек с французским коньяком" и "влиятельных лагерных урок. С тем и живём. Спасибо за всё.

"В настоящее время автор песни о товарище Сталине пишет прозу, знакомство с ней ещё ждёт нашего читателя" - предупредил Сергей Бочаров.

Познакомимся.

МАСТЕР СЛОВА

Юз Алешковский. "Перстень в футляре", рождественский роман. "Звезда", 1993 год №7.

Мерзко, мерзко, всё очень мерзко. Имя героя - Гелий - мерзкое имя. Отчество ещё мерзее - Револьверович. Фамилия, страшно выговорить, честное слово, - Серьёз. Родители его ... не знаю, как подступиться-то к ним даже ... надо подумать ... что сказать ... Коммунисты! - сразу вот так выпалю, будто в воду кинусь холодную, чтобы не тянуть, чтобы разом сбросить с плеч эту тяжесть - готово! Всё! Паразиты системы его родители!

Отец - главный в ЦэКовском буфете. Мать - физик. Вроде ничего профессия на первый взгляд, ну так мать и умерла рано. А сын-то, Гелий-то - ох! - профессиональный атеист, богохульник, обжора, тунеядец, пачкун - не хватает эпитетов для обозначения мерзости его душевного запустения. С дьяволом на короткой ноге, с Вознесенским и с Евтушенкой вместе в ЦэДээЛе квасил. Персонаж, прости господи.

Юз Алешковский перебрал все инвективы родной речи, чтобы охарактеризовать своего героя, его круг, советскую жизнь, атеизм ... Кроме инвектив, иных средств выразительности писатель не привлекает. Он действительно мастер слова. Одного слова. Больше не знает. (Читатель простит меня за эту гиперболу. С 1929 года - дата рождения Алешковского указана в журнале - прозаик накопил десятка четыре бранных слов. Я указываю это, поскольку истина мне дороже любых коврижек.)

Когда лексический минимум исчерпывается, писатель заводит по второму разу, потом по третьему, видно, как скучает сам, но пускается и в четвёртый заезд.

Все персонажи, без исключения, очень плохие люди. Если женского пола, то, сами понимаете, каким словом их обзывает Алешковский, не маленькие. Если дела касается мужчин, тут характеристики несколько шире, но по-прежнему они остаются в пределах словоупотребления, за которое подростки претерпевают от папиного ремня.

Сюжет? Но поверьте, он не важен. Никому. Читателю и подавно. Идея? Простая идея. Вся жизнь бардак. все люди паразиты. Отклонения от этой темы встречаются, но доверия не вызывают.

Писать так плохо, как Алешковский, должно быть не менее трудно, чем читать его сочинение.

МИМОХОДОМ

Владимир Кравченко. "Прохожий проспекта Мира", повесть. "Новый мир" 1993 г., №9.

Оригинальный вариант "А я иду, шагаю по Москве", с временной поправкой - + 30 лет. Герой вместе с братом - приехавшим с севера, что ли? - шагают по столице. Прогулке сопутствуют довольно серьёзные и достаточно оригинальные размышления о неоднозначности городского пейзажа, о двусмысленности товарно-денежно-вещевых отношений.

"Это был парад вещей крикливый и наглый, самодовольно перешагнувший полосу отчуждения. Эти вещи истерично высыпали на улицы и хватали тебя за карман, как раскрашенная уличная девка, они посягали на суверенную территорию человека..."

После такого горячего пассажа, естественно, ожидаем заключительный аккорд, пламенный, испепеляющий Москву-Товарную. Но автор сумел приятно обмануть ожидания, он разглядел:

"А товар нуждается в пьедестале. Пьедесталом может послужить деревянный ящик, поставленный на попа, коробка из-под макарон, раскладной туристический столик..."

Прогулки по Москве 90-х автоматом вызывают апокалиптические предчувствия. Репетиция конца света происходит в остановившемся посреди тоннеля поезде метро. И тут Кравченко не сбился с ноги. Когда всё обошлось, пассажиры спаслись, пьеса - катастрофа-шанс-на-спасение - была благополучно отыграна, оптимистических брызг не воспоследовало.

Писатель нашёл возможность усомниться в приятном выражении лица спасшегося (если спасётся) человечества.

Он представил читателям прелюбопытный пейзаж. Городской пустырь. Рощица, едва не погибшая в холода, расцвела, подбадриваемая благоприятной погодой, хищные "колтуны" зелени устремились в небо; стволы, корни, кроны яростно переплелись. В общем, цветущая жизнь бывает довольно-таки злокачественной.

На выходе из сочинения Кравченко, правда, срезался, скатившись до банального: "Помни о смерти!" Лозунг едва задрапирован слабенькой аллегорией, прозрачной и неприкрывающей наготу трюизма. Военная переводчица (Елена Ржевская?) ходит по освобождённому Берлину, ни на секунду не расставаясь с коробкой из-под парфюма. В коробке лежит челюсть Гитлера. Счастливая девушка и "зубья дракона" у изголовья её ложа.

22-страничное эссе было бы очень даже ничего, если бы автор не излагал слишком подробно диетологические рекомендации Поля Брегга. С ними он переборщил: даже прокламируя аскезу, не следует злоупотреблять описанием биохимических процессов в организме голодающего.

Премия? Финал? Шестёрку финалистов приглашают обычно на торжественный обед. Голодание по Бреггу с ним не совместно.

М. и Ж.

Александр Хиргин. "Страна Австралия", повесть. "Знамя" 1993г., №7.

М.:

Жора - муж Лены Ярченко - погиб в результате несчастного случая на производстве, жизнелюб.

Компаниец - главный механик на производстве, где работал и погиб Жора. После несчастного случая уволился, основал малое предприятие, разбогател, вставил золотые зубы, которые ему выбил Рындич.

Рындич - зам. Компанийца, сидел в тюрьме, после был пригрет Компанийцем; по обоюдному согласию Компаниец спал с его женой (с 1-ой), компенсировав моральный ущерб повышением оклада. Зубы Компанийцу Рындич выбил по ошибке, потому что, женившись по ошибке, неожиданно получил двойной оклад ...

Михайлов - сослуживец Жоры - был рядом с ним, когда Жора погиб. Переживал. Ушёл из дома, с работы. Бомжевал. Устроился на работу в уборную. Грезил Австралией.

Сергеев - жил с Дашей, пока Дашин муж находился в многолетней отлучке. Ухаживал за Дашей во время болезни. После возвращения Дашиного мужа, стал жить с Леной Ярцевой.

Вовик - вернувшийся муж Даши, любит жену, живёт с некой учительницей из-за неспособности жены (по болезни) к половым сношениям.


Ж.:

Лена Ярченко - жена покойного Жоры, погибшего в результате несчастного случая на производстве, мать двоих детей, 3-комн. кв., живёт с Сергеевым.

Даша - жила с Сергеевым, потом заболела, в больнице ей отрезали обе груди, матку, аппендикс, удалили несколько метров кишечника, удалили миндалины. Даша приходится сестрой погибшему Жоре.

Стеша - завпроизводством в столовой на заводе, где работал и погиб Жора. Была его любовницей. У неё было 33 мужа. Когда она нашла свою первую любовь, то тут же её потеряла. Подруга Лены Ярченко.

Елена - завмедпунктом на заводе, где работал и погиб Жора. Была его любовницей. За всю жизнь у неё был один муж. И Жора. Муж - учитель танцев. Она его не любит.

Страна Австралия - вымышл., приблизительно соответствует Эдему. Там оказываются в итоге все персонажи этой истории. По описанию Хургина, это место - нечто среднее между коммерческим киоском и общественной уборной ...

Александр Хургин - прозаик, автор повести "Страна Австралия", талантлив, хорошо знаком с работами Владимира Сорокина, восприимчив, его повесть состоит из 8 новелл, манера описания бесстрастно-саркастическая, в новеллах фигурируют мужчины и женщины, список м. и ж. см. выше.

Премия Букера - 00 (по нолям) ввиду того, что хороших прозаиков много, а премия одна.

ФАКУЛЬТАТИВ

Михаил Левитин. "Сплошное неприличие", роман. "Октябрь", 1993 г., №4.

Литературная публикация - тот соблазна, от которого не удержался сам Господь Бог. Впрочем, следует отдать ему должное: Библия лидер тиражей. А что уж говорить о "малых сих"? Вот и режисёр Левитин не удержался. Пал.

История художника: любовный многоугольник, богемное житьё-бытьё, бесшабашность, присущая, как известно подлинному дарованию, неприкаянность, тюрьма, сума ... Всё это суммируется в обычный литературный результат. Известно, что в Италии все поют, в России пишут. Чтобы удивить Италию голосом, а Россию писательским мастерством, нужно обладать даром, превышающим простой культурный навык письма.

Грамотности, артистической жилки и темперамента вполнакала маловато.

Оттого, что роман Левитина опубликован никто ничего не потерял; если бы он не был опубликован, никто ничего не потерял бы тем более. Избыточность актёрского и режисёрского вылилась в сочинительство - ладно.

Событием это не стало - тоже ладно: сплошь и рядом случается такое. Наверное, театральным поклонникам Левитина появление романа любимого режиссёра приятно. Наверное, в театральных кругах он обсуждался. Но за их пределами никакого интереса не вызвал и не вызовет из-за своей, повторюсь, обычности. Ни хорошо, ни плохо - никак.

24.09.94 г. - Букеровское жюри второпях объявило состав финальной шёстёрки. В неё вошёл и роман Левитина. Подробный анализ финального расклада будет сделан мной в следующей статье, но уже сейчас могу сказать, что роман Левитина служит баластом. Грузом для равновесия.
Tags: Независимая газета
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments