obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Ефим Лямпорт. "Независимая газета", 30.07.1994

МИХАИЛ ЗОЩЕНКО КАК ПРИНЦ И НИЩИЙ

В преддверии 100-летия со дня рождения

Бенедикт Сарнов. Пришествие капитана Лебядкина. (Случай Зощенко). М.: Культура, 1993, тираж 5 тыс. экз.

Посвящается Н.Ф.

Мнений о Михаиле Зощенко, о том, что и как он сделал в литературе, не так уж и много. Можно сказать, два. Первое - доброжелательное: Зощенко - сатирик, он высмеивал советского хама. Второе: Зощенко - мизантроп, он издевался над человеком, уродовал русский язык.

Прямота суждений похвальна. Прямой путь короток, но короток - не значит правилен ... Бенедикт Сарнов в своей книге рассматривает творчество Зощенко, его писательское самоопределение и судьбу в связи с судьбой двух культур, двух историй России.

Одна кончилась в 1917-м, другая началась сразу после. Русского языка (после ВОР) не стало, он умер, расстрелян, эмигрировал. Не стало языка Бальмонта, Пушкина, Пастернака, Цветаевой; языка Ленина, Плеханова, Гучкова, Милюкова; языка гимназий, университетов, реальных училищ. Вместо него возник новый язык новой советской нации - новый советский волапюк. На нём говорят. И на нём пишет - должен писать - нормальный современный писатель, поскольку для писателя важно одно: делать искусство. А дело это может реализоваться лишь в пределах актуальной эстетики и актуального языка. Какой это будет язык, не играет ни малейшей роли - волапюк так волапюк, он годен для писания шедевров в такой же степени, как язык Библии или язык Пушкина, он ничем не хуже и ничем не лучше. Существенно здесь - язык этот должен находиться в обращении. Активном. И тогда он будет, как нечего делать, глаголом жечь кого попало.

Писатель Михаил Зощенко - один из немногих, кто признал, что происшедший социальный катаклизм и следующие за ним перемены требуют смены выразительных форм и нового словаря. Специфическая поэтика его прозы, многими принимавшаяся за пародию, злую насмешку над классом-гегемоном (никогда не переступавшим порога гимназического класса), за издёвку над советским строем, вызвана причинами куда как более серьёзными. Михаил Зощенко полагал ( и справедливо полагал), что современный писатель должен писать на современном ему языке, что любому языку присуща любая степень художественной выразительности, и дело писателя заключается в том, чтобы этот язык освоить и подчинить.

Зощенко, по Сарнову, не столько писатель-юморист, сколько бытописатель, описывающий новый мир; писатель, который не только смеётся над своими героями, но учится у них, с присущими хорошему ученику внимательностью и прилежанием.

Для чего? Зачем?

Ради своего искусства. Для того, чтобы освоить новорожденную вселенную художественно - у писателя нет другого выбора.

Зощенко прав в своих воззрениях, и прав Сарнов, действительно понимающий (и принимающий) побуждения Зощенко. Но Зощенко как всякий радикалист, как всякий безоглядно нарушающий равновесие, ступивший на край, рисковал. Рисковал потерять равновесие. Сорваться.

Михаил Зощенко овладел словом. Вся штука, однако, в том, что слово обладает собственной свободой. Онтологическая природа слова терпит насилие до определённого предела, дальше - бунт:

"Наша советская фабрика пищевых продуктов - индустриальное предприятие, оснащённое передовой самой совершенной техникой и размещённое в самых просторных корпусах.

Увеличиваются валовые сборы зерна ... С каждым годом страна получает всё большее колличество животноводческих продуктов ...

Под руководством нашей славной Коммунистической ... Ленинского Центрального Комитета ... народы нашей необъятной и могучей ... в творческом труде ..."

("Книга о вкусной и здоровой пище").

И слово не выдержало - оно восстало, опрокинкув писателя в безумие.

Для Зощенко его эксперименты с языком были волевым, вынужденным актом. Человек старой культуры и современный писатель - едины в двух лицах. Одно время писатель брал верх. Но та часть сознания или души (душа, не душа - дело тёмное), для которой Пушкин был поэт Пушкин, а не юбиляр, чьё столетие смерти пышно отмечалось (праздновалось?) в 1937 году; та часть Зощенко, которая не была писателем, протестовала. В результате личность расщепилась и погибла. И погиб художник.

Бенидикт Сарнов написал книгу о том, как Зощенко спорит со старой культурой, а старая культура спорит с ним. Книгу, где советская культура измеряна Пушкиным и Ходасевичем, Блоком и Тиняковым, Лениным и Заболоцким, Багрицким и Эренбургом, Цветаевой и Сталиным. Их высказывания (они приведены в книге) - та полифония, то золотое сечение, которое и есть правда истории, правда об искусстве.

И если замечания Корнея Чуковского о Зощенко, о его языке, как о языке мещанском, о языке убогого сознания, взятые отдельно, могут характеризовать лишь Чуковского (благонамеренный, раздавленный эстетическими предрассудками интеллигент), то появление на сцене автора "Прогулок с Пушкиным" - Абрама Терца - казалось бы, с очень верными суждениями о природе искусства, должно было бы и определить весь строй книги. Не определяет.

Поскольку открытие Терца имеет свой предел, свою черту:

"Пустота - содержание Пушкина ... Ею прежде всего обеспечивалась восприимчивость поэта ... Пушкин был достаточно пуст, чтобы видеть вещи как есть ..."

Так-то оно так, может Пушкин и был пуст, если это и впрямь необходимо для того, чтобы видеть вещи как они есть. Но стоит задуматься - какой полнотой он обладал! - чтобы болтать, не забалтываясь, как порой случается с некоторыми беспечными пушкиноведами.

В свете этого промаха Терца совсем по-другому выглядит избыточная "правильность" Чуковского и поучения Ходасевича:

"Пушкин завещал русскому писателю роковую связь человека с художником, личной участи с судьбой творчества".

Сарнов поступает как умелый режиссёр - даёт возможность всем участникам в нужном месте, в нужное время сказать слово.

А что же истина.

Она молчит. Вместо неё говорят люди. А людям свойственно не только ошибаться.

Хорошую книгу написал Бенедикт Сарнов.
Tags: Независимая газета
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments