obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Личность Поэта. ( О творчестве и судьбе Сергея Чудакова ). Фрагмент

Мировоззрение Сергея Чудакова, сказавшееся на его поэзии и судьбе, есть результат слияния языческого, христианского и научного мифов.


В живописи этот феномен выразительно представлен сюрреализмом. Свободно генерированные образы подсознания открывали сюрреалистам непосредственный доступ к внутреннему миру, в который они стремились проникнуть.

Одержимость Сергея Чудакова своей личностью стимулировала его интерес к творчеству Сальвадора Дали и Луиса Бунюэля.

Для лучшего понимания Чудакова стоит взять поближе работы Джорджа де Кирико, Поля Делво, Леоноры Каррингтон, и созвучного им Эда Кинхольца, ( заняв особенно активную позицию, он объективировал внутренние образы в форме инсталляций).

Развалины античных сооружений, сделанных из современных материалов вроде бетона;


IMG_0324.jpg


башни, лабиринты из башен; уснувшие каменным сном древние боги, заблудившиеся тени людей, ожидающих прибытия призрачных поездов;


IMG_0314.jpg


многочисленные женские изображения - соблазняющие, угрожающие, безучастные;

IMG_1545.png

мёртвые и живые, пытающиеся вести диалог;

Chudakov 1.jpg

посреди всего этого растерянный учёный "исследователь" в котелке, с моноклем, при полном буржуазном академическом параде, силится приложить здесь свой ум, найти себе место.

Художник присутствует в каждом из этих образов: спит беспробудным сном античной богини, видит во сне кошмар и пытается проснуться, просыпается в смерть, засыпает в жизнь


IMG_1551-1.png


и бесконечно выясняет отношения со своей душой.

Погружённый в монотонный рай и ад, где он - и всемогущий Бог, и камень, который Бог, создав, не в силах поднять, и поэтому он ещё и Сизиф, надрывающийся в тщетном труде и вечной муке, без надежды на избавленье, потому что Спаситель, на которого только и была надежда, есть всё тот же художник, страдающий диссоциацией личности.

1__#$!@%!#__tumblr_ma48vxLvZ51rbjvg8o1_1280.jpg

Став Троицей, он вдруг остро почувствовал свои одиночество и бессилие.

Не рассчитывая на помощь, он обивает пороги психоаналитиков, с безучастной покорностью подчинившись ритуалу, установленному средним классом, к которому Бог теперь тоже принадлежит.

Вполне почтенная, освященная солидной традицией история души современного художника.

Находя её следы в биографии и стихах, в недавно опубликованных воспоминаниях современников Сергея Чудакова, не устаёшь удивляться хрестоматийной слаженности всех событий, их лощёной европейской складке. Явившись, они разыгрались во всю свою мощь. Будто бы переделали чеховскую драматургию - не дрожат с отвычки руки бильярдиста и после долгого молчания голос у него не сиплый, а зычный, откровенно наслаждающийся самоуверенными перекатами: краузе в середину, белого дуплетом в угол! Он всё-таки стал Шопенгауэром и Ницше! Взлетает поршень локтя, раскатывается удар. И вот уже взбаламученный русалками тихий омут Арбата вызывает наряд милиции, к этим распоясавшимся проституткам; в перспективе Калининского проспекта, на самой дальнем его вираже, из утреннего тумана возникла фигура московского бомжа - в венчике из роз, закутанного в подобие больничного халата; в курилке Ленинской Библиотеки сигаретный дым, игриво взобравшись к потолку, сложился в буквы - ХВ; а на метраже жилого фонда одного из домов на Кутузовском проспекте, в историческом отрезке между ХХ и ХХVIII съездами КПСС, проживал гениальный русский поэт.

Когда речь заходит о нём, даже римские нумерические партийных съездов открывают счёт в пользу древнего мира.

***

Колорит времени и места, как обычно накладывался. Он накладывается всегда и везде на любое явление, и в конечном счёте, определяет его особенность. Исключительность. Скажем, к платному психоаналитику Сергей Чудаков не обращался, а носил свою душу на осмотр к учёному другу Дмитрию Ляликову, специалисту по Юнгу и психоанализу. Разница кажется небольшой, но суть дела меняется принципиально. Чудакову важно было выяснить, - что с ним происходит? с кем, в собственном лице, он имеет дело? как ему с самим собой обращаться? В душевных делах Сергея Чудакова принимал участие не равнодушный наёмник-профессионал, а задушевный друг.

Следует вообразить эти разговоры Ляликова с Чудаковым. Разборы полётов во сне и наяву.

- Помните, в романе у Булгакова: в белом плаще с кровавым подбоем … Звучит это довольно опереточно, но уверяю вас, это лучшее из того, что есть, и соответственно из того, что можно вам предложить. До этой их встречи вас, поэта, и вообще вас - просто не существовало. Поэтому, следует начать с самого начала.

Евреи приводят Иисуса к прокуратору.

Прокуратур спрашивает: ты Царь Иудейский?

То есть - проводит расследование: Ты кто? Политический самозванец? Гришка Отрепьев? Смутьян? Сколько у тебя войска?

Иисус отвечает: Царство моё не от мира сего.

То есть - я Царь, в смысле - Бог; и дальше поясняет: но царство моё не отсюда, а было бы отсюда, моё войско не дало бы меня в обиду.

Из первых слов диалога возникает картина - есть два мира: мир здешний и мир нездешний; существа, населяющие потустороннюю реальность, не могут войти в здешний мир чтобы защитить своего царя. Тем не менее, сам царь, полноправный, по его словам, представитель потустороннего мира, способен находиться в этом мире.

Понтий Пилат ошарашен.

Он, конечно, незаурядный человек, и в своём положении сделал невероятно много чтобы разобраться, кто этот странный проповедник, смерти которого требуют, словно сорвавшиеся с цепи, еврейские первосвященники. Но и натура берет своё - он карьерный военный чиновник, представитель командно-административной имперской системы, с соответствующими привычками, стереотипами, ценностями.

Эффективный менеджер и прагматик встречает Царя Не Отсюда.

Этот мир, в лице Понтия Пилата, встречает другой мир, в лице Иисуса Христа.

Пилат спрашивает Христа во второй раз: итак, ты Царь?

То есть - значит, ты говоришь, что ты Бог? Ну-ка, повтори, я хочу ещё раз это от тебя услышать, и посмотреть на тебя как ты это говоришь.

Пилат переспрашивает, и на его месте переспросил бы любой, надо же убедиться, кто перед тобой, мошенник или сумасшедший, или - не может этого быть! - действительно Бог.

Иисус ответил: ты говоришь, что Я Царь.

То есть: не валяй дурака, ты всё слышал и всё понял. Я вошёл, и ты почувствовал, кто я такой; можешь обманывать себя на мой счёт, если хочешь, убеждать себя, что я мошенник или сумасшедший, но ты знаешь, что на самом деле я Бог.

Чувствуется, что на этом месте произошёл важный перелом в разговоре. Или мимикой, или жестом Понтий Пилат как-то дал понять, что он признаёт божественное происхождение Христа, потому что затем Христос заговорил с ним прямо как Бог: я на то и родился и на то пришёл в мир, чтобы свидетельствовать об истине.

Пилат сказал Ему: что есть Истина?


IMG_0506.jpg

И это, конечно, уже больше не был вопрос, к этому времени Пилат знал, что истина стоит перед ним живая, эту Истину зовут Иисус Христос, и что он, Понтий Пилат, тоже есть Истина, если он признаёт, что Иисус Христос Истина; что каждый человек с этого момента есть Истина. Говорить этим двум больше было не о чем, всё уже было сказано. Понтий Пилат вышел к евреям, объявил, что никакой вины за пленником он не находит, и предложил его отпустить.

В классическом формате основной вопрос философии был поставлен онтологически. Причём именно поставлен, - в том смысле, в каком это слово употребляют в театре - сыгран живыми действующими лицами на подмостках мировой сцены. Единственное отличие от театра - сыграли до гибели и воскрешения всерьёз.

Ответ на этот вопрос тоже был дан онтологический. Удостоверив личность своего собеседника, а также выяснив путь сообщения между двумя мирами - этим и тем, Понтий Пилат велел бить Иисуса Христа, и передал его первосвященникам на распятие. Дух, вечность, жизнь, космос, смерть, кровь были полноправными соучастниками трагедии.

***


Сергей Чудаков называл себя язычником и атеистом. Этот момент необходимо специально разъяснить, чтобы покончить раз и навсегда с самопровозглашённым атеизмом художников, и со всей воспоследовавшей из их заявлений неразберихой.

Специфический атеизм Чудакова состоит в том, что поэт принимает все известные ему конфессии, не принадлежа к ним духовно. Принимает их всего-лишь к сведению, как культурный феномен, и, если пригодится, для творческого употребления. Колер локаль № 8 в творческой палитре. По-большому счёту, он к ним попросту равнодушен. Как откровение, он переживает только самого себя, свою уникальную личность, свои собственные наития. В этом смысле мы имеем дело с отрицанием отрицания христианства, то есть с его современным развитием. Личностное мироощущение, пришедшее с Иисусом Христом, освобождается от внешнего Бога, то есть от самого Иисуса Христа, становится исключительно внутренним содержанием художника-творца; его принадлежностью, собственностью, а говоря по-существу, - единственным достоянием, определяющем творчество.

Совершенно неважно осознаёт художник свои духовные основания или не осознаёт, понимает или нет, видит своё происхождение или не видит, считает себя порождением христианства или полагает, что его дарование произошло неоткуда. От сырости завелось. Мнение художника о его происхождении никак не сказывается на существующем положении вещей. Ничего для него не меняет. Тоже самое касается мнений его окружения.

***

Винить современников за то, что они не поняли гения, не увидели его незаурядность, не приходится. Поняли и увидели.

Изумляет, как много и по существу они заметили, запомнили; насколько точно, выдержав в памяти, спустя десятилетия, передали это важное и существенное.

Вопреки интерпретациям - абсурдным, невежественным, таким, которые вообще мимо всего, своекорыстным, происшедшим от обид, ревности, лицемерия, или, наоборот, возникшим от непомерной любви, восхищения, продиктованных стремлением выразить объективное, и от этого впадающих в искусственную холодность, в поддельное равнодушие - описания дают ясный портрет чистопородного гения, заброшенного в Москву шестидесятых-семидесятых годов прошлого века, носящего сходство с мастерами эпохи Возрождения и с харизматиками из христианского мифа.

Непосредственные описания передают реальность гораздо достовернее, нежели мнения, неизбежно, в угоду интеллигибельности, оконфуженные самоцензурой.

Правдивость мемуаристов представляется не столько заслугой их памяти, сколько яркостью самого явления Сергея Чудакова. Важностью той истины, о которой он свидетельствовал. Всей своей поэзией, личной трагедией он утверждал Красоту и Возвышенное. Творил чудеса и был чудом. Конечно, его идентифицировали.

Вплоть до буквальных совпадений мемуаристов с евангелистами.

Мемуаристы:

"Житейская суета для него не существовала, он шел один по Москве и видел только того, кто ему был нужен или интересен. Как у Шагала — он летел надо всеми. И мне это нравилось в Чудакове: для меня лично он был легким человеком."

Евангелие:

“В четвертую же стражу ночи пошел к ним Иисус, идя по морю."

Мемуаристы:

"Конечно, он очень поднимал настроение, уводил из серых будней, которых для него просто не существовало. Он говорил: «Ну что такое, кузиночка, праздник? — тот же самый суровый будень, поставленный на попа». Разгонял настроение. Легкость у него была необыкновенная. Когда с ним беседуешь — кажется, что отрываешься от всего и летишь."

Евангелие:

"И сказал им: суббота для человека, а не человек для субботы; посему Сын Человеческий есть господин и субботы."


Вспоминают об исключительном обаянии Чудакова, о его шарме, мужской неотразимости. Рассказывают, что он был способен соблазнить любую женщину за считанные минуты. Близко наблюдавшие Чудакова передают, что в процессе соблазнения он мог обойтись одними жестами, без слов. Говорят, что он воздействовал на женщин вибрациями.

Другой впечатляющей особенностью Чудакова была его огромная эрудиция, книжность, энциклопедизм, способность молниеносно усваивать огромные объёмы материала, в том числе, специального научного характера.

В исследованиях по истории церкви встречаются аналогичные описания харизмы. Сила Святого Духа, сошедшая на верующих во время Пятидесятницы, открыла в них сверхъестественные способности - дар убеждения, талант импровизации, внезапное знание доселе неизвестных языков.

В случае Сергея Чудакова, мы встречаемся с вдохновением в его химически чистом виде. Субъект, обладающий свободной волей, может распоряжаться вдохновением как пожелает. Создавать шедевры поэзии или клеить девочек на Арбате.

Древний миф сошёл в современность, как переводная картинка на белую бумагу. В красках, в частностях, и в целом.

Радостный, изумительный, тревожный, смертельно опасный, спасительный, вдохновенный.

Судьба поэта прибывала с неотвратимостью курьерского поезда.

Смерть и воскрешение Сергея Чудакова засвидетельствовали десятки его современников.

Природа курьёза было настолько очевидной, что Иосиф Бродский, не постеснявшись, назвал виновника торжества прямо по имени:

имяреку, тебе, сыну вдовой кондукторши от
то ли Духа Святого, то ль поднятой пыли дворовой.

Хотя ещё задолго до Бродского, история получила такую широковещательную огласку, на какую только оказалось способным самое массовое из всех искусств - кино. Десятки миллионов приобщились. Вряд ли кто-то вообще остался в стороне.

В культовой советской кинокомедии Леонида Гайдая "Бриллиантовая Рука", снимавшейся в самый разгар бодрствования Сергея Чудакова ( вышла на экраны в 1969 году), был выведен персонаж по имени Геша, сыгранный Андреем Мироновым. Демонически обаятельный, самоупоённый и упоительно легкий, с дендистской выправкой, порхавший мотыльком по жизни, манекенщиком на подиуме, джентльменом удачи в составе шайки контрабандистов на большой дороге.

В одном из эпизодов, перевоплотившись в Иисуса Христа, Геша ходил по воде.

Песни из комедии - "Про зайцев" и "На проклятом острове" - имели мистическое содержание.

Визуализация внутреннего состояния персонажей достигалась показом их сновидений.

Фабула представляла авантюрную погоню за сокровищем, - золотом-брильянтами, с открывавшимися, во время приключений, видами на алхимические символы средневековых гностиков. Материальное золото символизировало сокровища духа, присущие простому советскому человеку. На сокровища, не имея на то подлинных прав, претендовали также бандиты-декаденты, в частности, Геша Иисус Христос.

Несмотря на, казалось бы, обозначенную сатирическую задачу, конфликта между хорошим народом и плохими космополитами в фильме не возникло. (Скорее всего, Гайдай и не собирался ничего разжигать.) Фильм получился о том, как советский человек, утративший себя и свою свободу в однообразии буден планового строительства развитого социализма, обнаружил пропажу на просторах карнавала музыкальной комедии с боженькой и с чертовщинкой.

Свободное искусство отраздновало очередную победу над страной и народом.



***

Рядом с поэтическим автопортретом Сергея Чудакова персонаж актёра Миронова выглядит копией, встретившей свой оригинал.

Моё сердце как женский ботинок

по ночным тротуарам стучит

я работник московской богемы

светлячок или метеорит

***

Современники Чудакова огласили явление Творца народу с такой интенсивностью, что не расслышать/не увидеть/не понять/или понять их неправильно попросту невозможно.

***

Поэт Сергей Чудаков полностью, без остатка выражен своим Я,
где Я представляет собой форму и содержание Сергея Чудакова.

Где Я - не понятие с философского факультета, не теория, не грамматика, не метафизика, не разговор на тему "а какое место я занимает в …", не психология, не семинар о правах человека, а буквально и полностью исчерпывающе:

Я = Сергей Чудаков.

Я Сергея Чудакова, кроме Сергея Чудакова, ничего и никого не выражает, не знает и не представляет.

Cергей Чудаков не является никем и ничем кроме того, что выражает и представляет его Я.

Кроме своего Я, Cергей Чудаков никем и ничем не является, ни в ком и ни в чём не заинтересован.

То есть перед нами законченный индивидуалист с ярко выраженными чертами эгоманьяка.

То есть, называя вещи своими именами, перед нами - идеально сформированная личность.

Безграничные притязания индивидуалиста категорически отрицают его природу, в основе которой лежат ограниченность и замкнутость его примитивных и узких интересов. Ограниченность и замкнутость, разрушившись, вынуждают индивидуалиста выйти за пределы самого себя. В порыве своей ничем не ограниченной заносчивости он оказывается больше самого себя и над самим собой.

Вознесён и преображён.

В апогее гордыни он преодолевает притяжение собственного единичного и частного, выходит на орбиту общего, и достигает абсолюта.

Интересы Чудакова, сфокусированные на я-гедонизме, я-жизни, я-смерти, я-бессмертии, наслаждении искусством, результировали в танец, - как выразился Ницше, - канатоходца над канатом, результировали в живого, смеющегося и танцующего Бога, который и есть лирический герой, смысл, форма и содержание жизни и поэзии Сергея Чудакова.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments