obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Личность Поэта ( О творчестве и судьбе Сергея Чудакова ). Фрагмент 5

-
Большое “китайское” стихотворение Сергея Чудакова написано как “китайское” с одной единственной целью - чтобы указать всей общей формой сочинения на его смысл.


IMG_7916.jpg

Известное историческое название Китая - Поднебесная.

Сергей Чудаков в названии стихотворения “Оставшись летом в Москве, подражаю китайским авторам” сразу сообщает: физически находясь в Москве, я совершил переход в трансцендентное.

В Поднебесную.

Совершил переход в другой мир.



Если определить смысл стихотворения “Оставшись летом в Москве …” со всей точностью и полнотой, то следует сказать, что в этом стихотворении Сергей Чудаков вступил в борьбу за своё личное бессмертие и победил небытие.

В этом стихотворении, точнее, через него, Сергей Чудаков вошёл в вечность.

Стал бессмертным.

В связи с борьбой за бессмертие становится необходимым разговор о двух важных для Сергея Чудакова поэтах - Борисе Пастернаке и Осипе Мандельштаме. Разговор этот открывается исключительно в силу того, что оба поэта - и Борис Пастернак, и Осип Мандельштам - сознательно боролись за своё личное бессмертие.

Эта борьба была главным содержанием их жизни и поэзии.

Понимание этих поэтов обязательно для понимания Сергея Чудакова.

Осип Мандельштам - неотразимый харизматик, лучше сказать - невыносимый.

Его харизма перехлёстывает, заливает, топит.

В поэте заключены, сосуществуют одновременно и его спасение, и его гибель. Без гибели нет спасения. Чтобы спастись, нужно погибнуть.

“Я блуждал в игрушечной чаще
И открыл лазоревый грот.. “

Где эти места находятся?

Ещё при жизни у поэта есть опыт смерти и её преодоления.

В момент творчества/в творческий момент поэт перевоплощается в образ;
в этот момент он прекращает существование во плоти/в теле/в телесном мире,
больше не сознаёт себя в нём; освобождается от него и возрождается в поэтическом образе.

Творческий момент характеризуется абсолютным преобладанием духа. Дух полностью доминирует. Берет управление на себя.

Поэтому Мандельштам, сознавая своё избранничество, гордился им, и одновременно тяготился.

Являл свой гений внешнему миру таким же, каким он его воспринимал - блестящим, невероятным, беспомощным, всесокрушающим, самоубийственным, убийственным, мучительным и спасительным.

Мандельштам освобождал энергию своей личности, образованную стремительным распадом человеческого вещества.

Он преобразовывал - именно преОБРАЗовывал - эту энергию в поэтическую выразительность.
То есть: в Красоту.
Которая и была его спасательным судном, космическим кораблём, шатлом, челленджером, союз—апполоном, короче говоря, средством для перемещения во времени и пространстве. Лифтом для подъёма в поднебесную.
Оправданием.

“Заблудился я в небе” - Мандельштам буквально пальцем указывает своё местоположение/местопребывание.

В поднебесной.

Говорит о возвышающей силе/роли боли и смерти.

О их взаимосвязи:

Не разъять меня с жизнью: ей снится
Убивать и сейчас же ласкать.


IMG_7949.jpg

Прижизненный Мандельштам - это унтерменш, то есть вывернутый наизнанку сверхчеловек, исполняющий своё SALTO IMMORTALE.



IMG_7967.jpg


Умученный жизнью срывается в бессмертие через образное самовыражение.
Уходит в сверхчеловеческое непостижимое.

Мандельштам - великолепный образчик романтического сознания, демонизма, и бесчеловечности.


IMG_7952.jpg


Переносчик высокой болезни, которой с рождения был заражён Сергей Чудаков.

***

Борис Пастернак - антипод и антагонист. Намеренно, планомерно истреблявший в себе сверхчеловека; последовательный враг романтического сознания.
В ранней юности Пастернак, взбунтовавшись против своего кумира Скрябина, отправился на выучку в Марбург, чтобы овладеть научный методом, позволяющим отличить сто реальных золотых монет от ста золотых воображаемых.

Чтобы, в конечном счёте дискредитировав сверхчувственное, исключить его из сферы творческой реальности. Больше не иметь с ним дела. Последовательно элиминировать ценность и значимость фигуры романтического поэта, заместив его на безответственную фигуру ‘’наивного’’ резидента, проводящего время среди прозы огородов и дачной застройки, в ожидании счастливой творческой оказии.

IMG_8030.jpg


Заместить Доктора Фауста на старшего лаборанта,

Судьбу на перспективу карьерного роста с выслугой лет, Дар и Вдохновение - на обстоятельства, зависящие от кадровой политики, бюджета, международного/внутреннего положения, и метеорологии. Вплоть до того, что после Пастернака малейшее упоминание о погоде в любом контексте с творческой претензией вызывает безудержный эметический эффект.

В своей идиосинкразии к романтическому Пастернак дошёл до посмертной клеветы и глумления в адрес другого своего кумира - поэта Владимира Маяковского.

Уйдя из зоны риска, соблюдая правила общих мест, поддерживая гомеостаз соматического-психологического, Пастернак выиграл в продолжительности биологической жизни, но утратил источник духовной энергии. Его жизнь в искусстве остановилась. Он больше не умел воплотиться в художественный образ. Поэт Борис Пастернак остался без поэтических средств. То есть - перестал быть поэтом.

В результате антиромантической установки, первоначальная высокая ставка Пастернака на личное бессмертие, громко заявленная в раннем творчестве, оказалась бита. Пастернак снизил её сначала до невнятного “остаться в памяти народной”, а к концу жизни фактически заявил о полном внутреннем банкротстве, вплоть до того, что призывал на помощь федоровское некроманторство.

Ересь простоты обернулась простотой, которая хуже воровства.

Поэт выродился в дачника. Специалиста не по жизни и смерти, а по огороду, шкваркам и припаркам. Тенденция, рано подмеченная Мандельштамом, сказавшим, что стихами Пастернака как кумысом можно лечить туберкулёз.

Фактически обозвавшим Пастернака лекарем, штукарём и фармацевтом. Кислятиной и животным.

Пастернак всё ещё надеялся как-то сохранить ( или наладить ) сo-бытийность своих стихов, упорно, наперекор уже мертвому Мандельштаму, уподоблял их чахотке ( нахлынут горлом и убъют), а намного раньше, во времена горячей молодости в статье “Реакция Вассермана” сравнивал подлинный художественный дар с сифилисом, пеняя обладателям творческого здоровья.

Имелось ли у Пастернака что-то венерическое - неизвестно, но вот апполоническое в себе он истребил полностью. Превратившись к концу жизни в совписовский трюизм.

“Прибой как вафли их печёт”.


DSC04255.jpg

Забронзовевший на кресте, растянулся высокопоставленный покойник; матрона приходит к нему вместо скорбящей; цвет её одежды со вкусом, то есть в данном случае с беспримерным цинизмом, подобран под цвет распятия.

Судьба Пастернака - это не распятие, не мука, не подвиг, а выставка достижений - прижизненных и посмертных - превзошедшего все хитрые науки обывателя. Следовательно, для него нет спасения. Образцовая смерть навечно, из которой его никогда и никому не изъять.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment