obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Личность Поэта. Сергей Чудаков ( фрагмент 9) 3

-



DSC05235.JPG



3. О том, как я чуть не стал человеком-амфибией

Вода 18о. Плыву.

На берег смотрю.
За брюками зорко слежу.
Нет вторых у меня.
Если их унесут,

придётся мне вечно плыть
Посередине реки

в окурках и пятнах нефти. 


_____

Вошедший в воду/крещёный/прошедший символическую духовную инициацию умирает и рождается вновь.

Если представить дело в самом общем виде, то: рождению в трансцендентном сопутствует смерть в имманентном.

Говоря конкретно: в третьем фрагменте поэмы герой рождается, как творческая Личность/ Художник/Бессмертный Богоподобный Творец, и умирает, выражаясь современным языком, как креакл.

То есть в Сергее Чудакове умирает прагматичный, мелочный, алчный властолюбец-политикан, который под предлогом творчества/под личиной художника пробивается к ресурсам, к власти, комфорту.

Или правомерно сказать: Cергей Чудаков выдавливает из себя по капле раба/подталкивает слабого/изживает больного, и т.д. в пользу Cверхчеловека.

Тема рождения высокого и смерти низкого разыгрывается в поэме несколько раз, взятая в разных тематических, смысловых, образных регистрах/тональностях/модуляциях/модификациях/инвариантах.

Здесь Сергей Чудаков обрабатывает образ “человека-амфибии”, каковым он едва не стал, да счастливый случай помог избежать.

Как этот образ возник? Какой смысл он в себе заключает?

Вероятнее всего, Сергей Чудаков прочитал в детстве книгу Александра Беляева “Человек-амфибия” (впервые опубликована в 1928, множество раз переиздавалась), а поздней освежил и подкрепил впечатление, посмотрев популярную музыкальную фантастическую кинодраму (премьера состоялась в 1961 году; в 1962 году фильм увидело 65 миллионов зрителей).

Конкретное смысловое содержание образа “человека-амфибии” раскрывается путём анализа его происхождения.

Непосредственным источником сюжета для сочинения Александра Беляева послужил роман “Человек-рыба’’ анонимного автора, опубликованный в газете “Земщина” в 1909 году.

Еврей Фульбер, маньяк-вивисектор, создаёт человека-рыбу, пересадив ребёнку лёгкое акулы. Внушив своему созданию ненависть к человечеству, он использует его как оружие. Человек-рыба топит эскадры, а Фульбер порабощает мир в пользу международного еврейства. Планы Фульбера срываются из-за того, что человек-рыба встретил свою великую любовь, с ней открыл веру в Бога; освободившись от влияния Фульбера, он сбежал с возлюбленной на край света. Мир счастливо избежал еврейского господства.

В романе Александра Беляева место злодея Фульбера занял политически наивный гениальный хирург Сальватор, рассчитывающий с помощью своего искусства преобразить человечество - подарить людям безграничные просторы и богатства океана. Спасая умирающего от болезни лёгких ребёнка-индейца, он пересаживает ему жабры акулы, создаёт Человека-амфибию, Ихтиандра. Фактически, супермена. Ихтиандр великодушней, щедрей, храбрей обычных людей; глубины океана с их несметными богатствами доступны ему так же, как и просторы суши. Но способности Ихтиандра поднимать из моря богатства не делают жизнь на земле лучше, наоборот, разжигают алчность, вражду, и становятся причиной преступлений. Любовная линия романа подводит символический итог всей истории. Девушка, которую Ихтиандр полюбил, оказывается его сестрой. Дальше платонического, то есть бесплодного - проект учёного по улучшению человечества не сдвинулся.

Содержания сочинений анонимного автора и Александра Беляева скликаются. Они о власти над миром, преобразовании мира волей одного человека в соответствии с его личными предпочтениями. И “плохой” еврей Фульбер, и “хороший” доктор Сальватор добиваются мирового господства, ни с кем и ни с чем не считаясь. И Человек-рыба, и Человек-амфибия - продолжения своих создателей. Техническое расширение их воли. Покушения на мировое господство заканчиваются крахом из-за роковой любви, и/или внезапной веры в Бога, и/или социальных/биологических инстинктов. Планы создания новых пород людей, реформа человеческой природы закончились крахом.

Замысловатый разгул вседозволенности и распущенности элитных креаклов навернулся, встретившись с реальностью в её естественных проявлениях.

В шестидесятые годы двадцатого века парадигма литературного сюжета окончательно пробила границы условности и вышла в повседневность. Стала контактной и интерактивной.

В фильме “Человек-Амфибия” литература переступила свои собственные границы. Прямо шагнула с экрана на улицу.

Чтобы понять о чём идёт речь, достаточно взглянуть на титры фильма, прочитать имена его создателей. Авторов сценария указано аж целых три: Акиба Гольбурт, Александр Ксенофонтов, Алексей Каплер.

Скажем сразу: Александра Ксенофонтова следует исключить из числа идейных вдохновителей фильма.

Советский кинооператор, чистый человек, снимал “Чапаева”. Никакого отношения к фильму, в котором подлинные хозяева советской жизни развязно провозглашали свою безграничную власть, он не имел и иметь не мог.

Всю жизнь работал кинооператором. “Человек-амфибия” - это единственный случай во всей его творческой биографии, когда он выступил соавтором сценария. И - последняя профессиональная работа в его жизни. Больше он ничего в кино не сделал. В 1967 году Александр Сергеевич Ксенофонтов умер.

Один из режиссёров фильма, Владимир Чеботарев, рассказывая о работе над фильмом, Ксенофонтова вообще не упоминает. Сценарий готовили Акиба Гольбурт и Алексей ( Лазарь) Каплер, сидевшие вместе в лагере.

Очевидно, что Ксенофонтов сыграл в этой истории роль шабес-гоя. Классиком советского кино просто напросто прикрыли подлинные цели и задачи.

В своём интервью Чеботарёв прямо называет имя главаря: “Таким образом, появился Каплер, появилась солидная фирма. Говоря современным языком, Каплер, по существу, стал продюсером фильма, и мы получили право на подготовительный период.”

Говоря совсем коротко и максимально по существу: Алексей ( Лазарь ) Яковлевич Каплер, также известный в своём кругу под кличкой Люся, был одним из самых успешных, расчётливых и могущественных дельцов, паразитировавших на советской жизни.

Создатель фильмов о Ленине, кавалер ордена Ленина, лауреат Сталинской премии первой степени, выходец из семьи богатого киевского еврея-коммерсанта, в возрасте сорока двух лет практически безнаказанно совративший дочь Сталина шестнадцатилетнюю Светлану, позже сообщивший своей очередной жене Юлии Друниной, что ему даже запах Светланы был невыносим.

Толстый сорокадвухлетний нахальный еврей у всех на виду развращает несовершеннолетнюю дочь, казалось бы, обладавшего абсолютной властью Сталина. Посылает “ко всем чертям” заместителя начальника охраны Сталина полковника Румянцева, позвонившего с учтивой просьбой оставить ребёнка в покое. Публикует в выходящей миллионными тиражами главной газете страны “Правде” письма к возлюбленной. И при том, что всё это происходит в 1942 году, в разгар войны, отделывается какими-то несчастными пятью годами! А выйдя на свободу, немедленно получает 250 тысяч рублей гонораров за находившиеся в прокате фильмы. Впоследствии (это после отсидки!) становится ведущим одной из самых популярных в стране телевизионных передач, “Кинопанорамы”. При этом никогда - ни во время жизни Сталина, ни после - не скрывает презрительного отношения к советскому официозу, и всячески превозносит американскую литературу и кино.

Люся Каплер сотоварищи претендовали на то, чтобы быть хозяевами советской жизни.

“Человек-амфибия” для матёрого дельца Каплера стал не просто возможностью ещё раз срубить бабло, но и показаться, что называется, при полном параде и во всей красе. Ус в вине, нос в табаке, закон не писан. Вы, валенки, живёте в нужде, в темноте, в СССР; я, голубая кровь, живу в Голливуде. Пока вы строили днепрогэсы, умирали на войне, я дочку самого Сталина имел, как хотел, а значит, и вас имел, как хотел.

Фильм Человек-амфибия о том, как Каплер, его жена Юлия Друнина, их приятели, собутыльники, их общие девочки и мальчики весело живут и всех имеют.

В песенке “Эй, моряк!” (спела в стиле буги-вуги Нонна Суханова, известная тем, что исполняла песни на советской эстраде только (!) на английском языке; cтихи Соломона Фогельсона ), звучащей с первых кадров, всё ясным языком сказано.

Проваливай, служивый, опоздал, празднуем без тебя.

Для Сергея Чудакова, при всей, казалось бы, близости ему идей вечного праздника и легкой жизни, “Человек-амфибия” был неприемлем из-за лежащей в его основе и бывшей его сутью низости и приземлённости. Никакой взлёт, никакая поэзия с этого старта были невозможны.

Проводить границу между Я и Они, в данном случае, было тем более непросто, из-за того что тезариус то и дело впадал в омонимический ступор.

В песенке звучит: “Нам бы, нам бы, нам бы всем на дно. Там бы, там бы, там бы пить вино.”

Казалось бы, представитель богемы должен был бы схватиться, до смерти обрадовавшись, одушевиться родными словами: “дно”, “вино”, буги-вуги, американское кино.

Cергей Чудаков отвергает союз с хозяевами жизни. Мягко по форме, по сути он переводит разговор в небезобидную шутку: если вы у меня, нищеброда, последние штаны сопрёте, то деваться некуда, придётся жить с вами, в вашей грязи, мутирую из человека в амфибию. Стану как вы. Хотя вообще-то, я за своими вещами зорко слежу, так что не стану.

Чтобы возникло единственное, подлинное Я, множество не-я должны быть отфильтрованы. Вынесены за скобки. Задача требующая пристального внимания, скрупулезной работы, тщательной демаркации, смысловой микрохирургии. Это маниакальный труд.

***

Конечно я маньяк: занимаюсь искусством как любитель
Кроме того я трус: я боюсь холода, пошлости и грязи
Мы смотрели Антониони в разных просмотровых залах
И ещё есть многое что нас разделяет или сближает

____________



DSC05236.JPG

___________
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment