obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Личность Поэта. Сергей Чудаков ( фрагмент 15) 11

-







11. Вспоминаю о кинорежиссёре Хуциеве


Дождь, дождь, дождь.
Дождь, дождь, дождь.
Короток он и густ, а ты
так не проживёшь.
Ты будешь переставать, собираться,
вновь слабо идти —
Так, как вчерашний дождь,
который был плохим. 
______________

Июньская гроза из десятого четверостишия разражается "Июльским дождём" в одиннадцатом. Сюжет развивается.

Анатолий Луначарский, с его политикой богостроительства, предлагает сдать личность в общественное пользование.

Что из этого следует для художника? во что он превращается? как себя ощущает?

На этот счёт существует совершенно гениальная, просто ни с чем не сравнимая книга. Я говорю о знаменитой дилогии Ильи Ильфа и Евгения Петрова.

Артист в стране победившего индустриального идеала, массового производства ( капиталистического или социалистического, не имеет значения) вырождается в жулика, проходимца, философа жизни, с ударением на слово жизнь, а не на слово философ.

Реальность сживает его со света, а он сживает со света её, сколько сможет.

Соавторы блестяще изображают личность обанкротившегося художника:

‘’ – Где же драгоценности? – закричал предводитель.

– Где, где, – передразнил старик, – тут, солдатик, соображение надо иметь. Вот они!

– Где? Где?

– Да вот они! – закричал румяный старик, радуясь произведенному эффекту. – Вот они! Очки протри! Клуб на них построили, солдатик! Видишь? Вот он, клуб! Паровое отопление, шахматы с часами, буфет, театр, в галошах не пускают!..

Ипполит Матвеевич оледенел и, не двигаясь с места, водил глазами по карнизам.

Так вот оно где, сокровище мадам Петуховой. Вот оно, все тут, все сто пятьдесят тысяч рублей ноль ноль копеек, как любил говорить убитый Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер.

Бриллианты превратились в сплошные фасадные стекла и железобетонные перекрытия, прохладные гимнастические залы были сделаны из жемчуга. Алмазная диадема превратилась в театральный зал с вертящейся сценой, рубиновые подвески разрослись в целые люстры, золотые змеиные браслетки с изумрудами обернулись прекрасной библиотекой, а фермуар перевоплотился в детские ясли, планерную мастерскую, шахматный клуб и биллиардную.

Сокровище осталось, оно было сохранено и даже увеличилось. Его можно было потрогать руками, но нельзя было унести. Оно перешло на службу другим людям.

Ипполит Матвеевич потрогал руками гранитную облицовку. Холод камня передался в самое его сердце.

И он закричал.

Крик его, бешеный, страстный и дикий, - крик простреленной навылет волчицы, - вылетел на середину площади, метнулся под мост, и, отталкиваемый отовсюду звуками просыпающегося большого города, стал глохнуть и в минуту зачах. Великолепное осеннее утро скатилось с мокрых крыш на улицы Москвы. Город двинулся в будничный свой поход.’’

Ортега с его ‘’Восстанием масс”, поставленный рядом только с одной этой цитатой, выглядит беспомощно. Метафора содержит и отдаёт весь наличный смысл сложной ситуации. Сокровище Я, приватизированное или национализированное, поставленное на рельсы массового, переданное в общественное пользование - больше не сокровище. Железобетонные перекрытия - вместо бриллиантов. Отчаяние - вместо возвышающего обмана.

Фильм Марлена Хуциева "Июльский дождь" противопоставляется Сергеем Чудаковым советской “государственно-воспитательной кинопромышленности”, банкротящей личность.

В самом начале фильма, пока идут титры, за кадром звучит настраиваемый радиоприёмник, на экране перед зрителем проходит Москва шестидесятых; мировой эфир скачет с диапазона на диапазон, врывается в город, касается всех и каждого.

Режиссёр Хуциев подхватывает буквально с того же самого места, где закончили писатели Ильф и Петров.

Дух веет, где хочет. Дух трансформируется в томящуюся любовью женскую душу, которая ищет свой земной идеал.

Перед нами классический сюжет, разыгрывающийся в современных декорациях.







Это Вагнер, это дворжаковская “Русалка”, это Верди.

История о Духе, овладевшем женщиной/мужчиной для того, чтобы в очередной, неизвестно в какой уже по счёту, в бессчётный раз, вернуться, символически повторить великую мистерию жизни, любви, предательства, муки, смерть, воскрешение.

Хуциева критиковали за подражание Антониони - критика и справедливая и не. Правильнее сказать, что и Антониони и Хуциев снимали современное кино в русле традиционной европейской культурной парадигмы.

Хуциева критиковали за то, что он не сумел создать и/или найти среди современников образ, достойный высокой любви. Кроме ветеранов Великой Отечественной Войны, празднующих День Победы в сквере у Большого Театра, встреченных героиней в самом конце фильма, всё остальные персонажи, фигуры и лица были показаны мелкими, жалкими, карикатурными. При этом герои-ветераны никакого социального-общественного оптимизма не излучали. Наоборот. Марлен Хуциев дал их так, что было совершенно очевидно - это не живые, это мертвые, едва ли ни зомби.

Ни политики, ни общественной критики в фильме не содержалось. Внешнее - служило исключительно материалом. И обрабатывалось только как материал.

Поэтому режиссёр не заслужил ни полученных комплиментов за высокохудожественное изобличение советской бездуховности: “людей нормальных больше нет, Сталин всех убил, остались только приспособленцы и подонки, гениально! браво Хуциев! ни критики с другой политической стороны - очернитель - все у него мелкота и дрянь, а в конце прикрылся военным сюжетом, думает, что его не ухватят! Дождёшься, двурушник!

Своеобразное воздействие оказал фильм на женскую аудиторию. В начале девяностых я лично знал литературного критика, подражавшую манерам и прическе героине Евгении Ураловой. Надо сказать, это нисколько не мешало ей состоять в гармоничном браке с эпическим московским графоманом и приспособленцем.

Из чего всего лишь следует сакраментальное - жизнь принимает вызов, брошенный искусством, и успешно справляется с ним.


Относительно недавно я прочитал в интернет-издании статью кинокритика с репутацией думающего. Он упрекает Хуциева с объективных позиций, - пишет, что символический образ современника режиссер не создал вообще. Оставил зрителя ни с чем. Советская Вальгалла - празднование Дня Победы - живым не подмога.

Продолжая мысль думающего критика - авторы Евангелий со своей работой не справились. Их герой умер, а сказками о его воскрешении сыт не будешь. Необходим позитивный, актуальный, деятельный и современный образ.

Например - Иуда.

Сумел практически из ничего сделать тридцать сребрянников. Готовая поведенческая модель для успешного бизнесмена.

Понтий Пилат - образцовый государственный деятель.

Первосвященники - воплощение стойкости и принципиальности.

Сергей Чудаков хорошо посмотрел и правильно понял фильм Хуциева. Он увидел там то, что и было показано. Идеальное/потусторонее/высокое обречено на скорую гибель. Оно нежизнеспособно в материальном мире. Недолговечно, ранимо, эфемерно. Скоро разрушается от соприкосновения с реальностью. Шубу из него не сошьёшь.

Его возможно встретить и познать только в символическом выражении. В живописи, в музыке, поэзии, в сценических и кино образах.

Никакого практического интереса искусство не представляет.






Вечность, к которой искусство имеет отношение, практической ценности не имеет.

Свободная нимфа, дух воды/или воздуха/или войны/стихии, какая там возникнет в вагнерианском/поствагнерианском сюжете, томимая любовью к человеку из плоти и крови, выходит на берег/в город/поле. Из свободного духа рождается магическая душа. Её избранник/принц, живой/реальный человек не способен на идеальную любовь, несовместную с его земной/материальной природой. Поэтому и любовь, и романтические любовники заведомо обречены.

Эта реальность, но её нельзя пощупать, на ней нельзя жениться/выйти замуж. В неё можно только умереть.






Идеальная любовь - синоним смерти.

В идеальной любви встречают смерть и воскрешение в вечную жизнь.

Всё.

Об этом Хуциев снял свой фильм.

Чем эта ситуация хороша и для кого?

Она хороша/интересна/плодотворна для того, кто является личностью. В первую очередь, для художника. Его личность - его рабочий инструмент, и его материал. Он работает ей и воплощает её в каждом сочинённом образе. Раз за разом умирает и возрождается. В отличие от кратковременного, бурного июльского ливня, невыносимо мельчит и мучительно тянет дело жизни.

"Заблудился я в небе – что делать? "

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments