obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Ефим Лямпорт. "Независимая газета", 15.04.1995

БЕС КОММЕНТАРИЯ

Направление - "минус бесконечность"

Иосиф Бродский. "Пересечённая местность", путешествие с комментариями. Москва. Независимая газета, 1995.

НАСТАЛА пора поэтам объяснится честно, начистоту, публично, - о чём они пишут, в конце-то концов? Хватит недоразумений. Давайте говорить обыкновенные вещи, не прикрываясь жаргоном поэтизмов, всеми этими символами, метафорами, путанными образами - даёшь аниконическое искусство прозы! Или ещё лучше - даёшь прозаизм! - и безо всяких тёмных фокусов.

Книга вышедшая в издательстве "Независимая газета", представляет поэзию Иосифа Бродского, прокомментированную автором с помощью Петра Вайля; и выглядит необходимой как судьба. Эта книга обязательная для Бродского: как бы тематический сборник стихов о разных странах, с подробнейшими разъяснениями: по какому поводу, как, когда, в каком настроении, при каких обястоятельствах, на какой бумаге, и почему, и для кого написано.

Из комментария к стихотворению "Темза в Челси":

"Это стихотворение для меня достаточно важное; то есть ничего важного, разумеется, нет, но именно с него начинается отход от стандартной, что называется, железной метрики. Здесь я начинаю немного разворачивать размер".

О том, что Бродский теряет форму, подорвавшись на собственном нигилизме, писал подробно и точно Николай Славянский (см. эссе в журнале "НМ" -12,93). Действительно, поэт с редкостным упорством приводит к нулю все значимые величины, всё, что его окружает, не щадя в первую очередь и драгоценного себя.

Что жалеть поэтическую форму, когда прогрессирующая ущербность сопровождает и восприятие времени, и восприятие собственного облика; дни проходят и отрывают частички плоти:

"В те времена в стране зубных врачей,// чьи дочери выписывают вещи // из Лондона, чьи стиснутые клещи // вздымают вверх на знамени ничей // Зуб мудрости, я, прячущий во рту // развалины почище Парфенона, // шпион, лазутчик, пятая колонна // гнилой цивилизации - в быту // профессор красноречия - я жил// в колледже возле Главного и Пресных// озёр, куда из недорослей местных // был призван для вытягиванья жил".

Поэтический столбик как-нибудь обойдётся - строчная цитата не только экономит место, но и ясно указывает - речь "профессора красноречия" течёт куда угодно и как угодно; а стоматолог не спасёт "развалин Парфенона", тем более что на восстановительные работы Бродский никого не приглашает. Саморазрушение - процесс для него желанный.

Комментарий к стихам - изъясняет то, что в принципе не разъясняется, по крайней мере, так и таким способом; он ещё одна ступенька к чаемому развалу.

Из комментария к стихотворению "В озёрном краю":

"В Анн Арборе я провёл в общей сложности шесть лет ... Когда я уезжал из России, один из моих приятелей, Андрей Сергеев, сказал: всё это немыслимо, потому что жить можно там, где у тебя есть воспоминания. Выходишь на угол - тут ты с кем-то объяснялся и так далее. И это меня до известной степени немножко мучало. ...Я подумал: вот эти постоянные вопросы - когда ты вернёшься в Россию и так далее; в некотором роде: зачем? В некотором роде зачем возвращаться в Россию, если я могу вернуться в Анн Арбор? Этот уровень прошлого у меня есть и тут".

Наверное, время в какой-то степени - разрушитель, - в такой же, в какой и созидатель, добавил бы обязательно я или кто-то другой. Но такого рода объективничанье - пустая трата сил, когда имеешь дело с устоявшейся (состоявшейся) биографией, судьбой, личностью, поэтом. Бродский отсекает собственное прошлое, воспоминания, расчленяя их километрами рельсов, отделяя себя водами Атлантики, отрываясь с очередным рейсом самолёта.

Шесть лет - это уже слишком много, шесть лет - это кажется ему слишком прочным; так ведь чего доброго, можно и корни пустить, и разве тогда напишешь с небрежной снисходительностью:

"И тем не менее, ходишь и смотришь на мордашки встречные, и ловишь себя на том, что реакции такие же - то есть по отношению к этим мордочкам".

Какая-то усушка всего и всех: мордочки вместо лиц. И кажется, Бродский человек, который никогда никуда не приезжает, только уезжает и уезжает, а потом возвращается, чтобы, как коронер, констатировать смерть одного старого друга, другого; он всё время отбывает куда-то, он убывает во времени и в пространство; его становится всё меньше и меньше; место куда он направляется, - а направление всё-таки можно проследить - математики называют "минус бесконечность".

Кто-то знает ему другое название.

Бес комментария подзуживает меня - ну, скажи, скажи определённо.

И честно-честно глядя ему в глаза, я отвечаю - не знаю. Не знаю и знать не хочу. Доживём - посмотрим; не исключено, что книжка Бродского окажется важным путеводителем по тем достопримечательным местам.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments