obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

ЗОЛОТОЕ СЕЧЕНИЕ ЕФИМА ЛЯМПОРТА. СПЕЦ ВЫПУСК

ПРО нашу машу ЛЯМПОРТА
Замаринованная розга.

Судя по бурной реакции, моя статья о внепоэтическом явлении, каковым я назвал тексты Марии Степановой, достигла цели.

Никаких возражений по существу не воспоследовало. Плач, крики и причитания не в счёт. Равно как и коллективные письма в защиту. Равно как и наезды с угрозами физической расправы, адресованные Дмитрию Бавильскому, взявшему на себя ответственность за публикацию моей работы.

Надо сказать, напрасно.
За то что я пишу, отвечаю всегда я сам.

В итоге, никто, ни один человек не сумел сказать ни единого слова в защиту Марии Степановой-поэта. Это показательно.

Замес и выпечка

Единственное письмо, пришедшее во «Взгляд» и опубликованное, ничего кроме сердечной жалости не вызывает.

«Вы же не доктор филологических наук» – взывает ко мне автор эпистолы, видимо, в надежде найти у меня сочувствие и помощь.

Нет, я не доктор филологических наук. Я – другой.

И чтобы на этот счёт не было никаких недоразумений, поскольку до г-на Поляковского всё доходит, как следует из его письма, далеко не с первого раза, повторим ещё: нет, я не доктор филологических наук.

По тому, как заинтересованно спрашивает о моей учёности глубокоуважаемый оппонент, сам он или доктор филологических наук, или, уж как минимум, обладатель аттестата зрелости. Cредняя школа. Никак не меньше.

Правда, считать он учился всего лишь до двух. То ли это результат неудачной школьной реформы, то ли защита докторской ему помешала. Но дальше не осилил. Не пошла наука. Поэтому и насчитал он в моей статье о Степановой всего две части.

Неправда. В моей статье о Степановой ровно три части, разбитые на четыре главки. Специально для доктора филологических наук, повторяю: в моей статье о Марии Степановой ровно три смысловые части, разбитые на четыре главки.

Уверенности, что оппонент меня понял, у меня всё ещё нет, но повторять в третий раз было бы невежливо. А культура дискуссии – это святое. Правда?

Хотя с человеком, которому не даётся элементарная арифметика, легко потерять терпение, я, тем не менее, честно попытаюсь его сохранять.

Повторение пройденного

Первая часть работы, характеризующая обстановку и портретирующая, в самом общем плане, литературную среду и её участников, оказалась самой простой и доходчивой. Все узнавшие себя добровольно откликнулись. Заговорили в порыве самораскрытия. Начинка полезла из пирожков.

Сложной для усвоения оказалась вторая часть. В этой части на чисто понятийном уровне ( я просто уверен, что моему глубокоуважаемому учёному оппоненту знакомо и само это слово «понятийный», и его значение) указаны условия, вне которых искусство не совершается, даны некоторые характеристики искусства, и особенно подробно и наглядно показана специфическая природа его выразительных сил.

Если совсем просто, а я вынужден говорить совсем просто, - иначе уважаемый академик не поймёт, - искусство воздействует условными средствами самого искусства. Только.

Воздействие средствами реальности, - каковым средством, в частности, является Эрос, - сводит всё к самой реальности. Что само по себе исключает наличие искусства. Так, в случае госпожи Степановой, всё сводится конкретно к самому Эросу и эротической стимуляции, что немедленно и решительно убивает всякую возможность совершения работы в пользу искусства.

Именно на основании того, что тексты Степановой и её персональный перформанс эксплуатируют только чувственную эффектность, энергию либидо и sexappeal, она автоматически выбывает из самой сферы искусства. Она не поэт.

В третьей части моей статьи (надеюсь, академик не сбился, и ведёт счёт – это третья часть), я с огромным удовольствием, просто-таки с наслаждением, рассматриваю те реальные прелести, которыми в приятнейшем избытке действительно располагает Мария Степанова, и щедро открывает всем ценителям её воистину бесценных сокровищ, кладовых, залежей и глубоких копий.

Снова неправда! А вернее, просто очередная ложь академика, будто бы я скрывал удовольствие от передачи «Школы Злословия», и от самой Марии Степановой.

Только у «коллеги небезизвестного литератора» (так рекомендует себя академик) не потекут от такого слюнки. За это я лишаю его аттестата зрелости! Рву на мелкие кусочки! Пускай девчонки устроят ему настоящую переэкзаменовку! Зачёты от грязного очковтирателя ану(с)лируются!

При этом не следует путать божий дар с яичницей, и «мужчина, угостите папироской» – это не стихи.

Пирожок на закусочку


Глубокоуважаемый оппонент, академик всех наук, а в особенности филологической науки, в начале своего опуса допустил грубый промах.
Назвал мою работу во «Взгляде» «булгаринский труд».

Как известно Булгарин писал политические доносы в охранное отделение. О политике в моей статье нет ни слова, она открыто опубликована в уважаемом издании. Громко и звонко, и никаких закулисных перешёптываний.

Низость меня попросту злобно оклеветала.

Не моргнув глазом, Поляковский не только оболгал меня, но и ради выгоды, ожидаемой им от клеветы, предал с потрохами якобы возлюбленную им филологию, в верности которой он столь неистово клялся, использовав ее для того, чтобы просто кинуть грязную подлянку.

Именем Булгарина он мерзит ещё и честное имя Игоря Шайтанова!

За это ему полагается не розга! Плетью по ушам!

Никакого снисхождения лгуну, клеветнику, клятвопреступнику и невежде!

Он доктор филологических наук?! Грязь из пирожковой!
Самозванец! Мошенник! Профессор кислых щей! Шельмовщик!!!

Руки прочь от филолога Игоря Шайтанова!
Прочь руки, Поляковский, от последних образованных русских! Скольких истребили, и всё вам мало?! Под корень извести хотите!
Так не выйдет, запомните же это! Я стою у вас на пути!

Что же касается Степановой, то её г-н Поляковский выставил так, как я и мечтать не мог, записав заодно с Американским contemporary art.

Спасибо за подсказку. Там ей самое и место. That’s the place where she belongs to.

Контрольный пирожок

На очередном витке выдающейся филологической мысли наш академик, лишённый, правда, аттестата зрелости, припомнил мою статью о журнале “The New Yorker”. И, видно, уж совсем войдя в пике творческого вдохновения, на основании того, что я критиковал и журнал и Степанову, он предлагает считать их одной компанией.

И знаете что? Я соскучился спорить с этим господином. Надоел.
Исключительно для разнообразия, я решил с ним согласиться.

Мария Степанова достойна быть в одной компании с журналом “The New Yorker”. Да что там журнал! Бери больше и выше – с Эйфелевой башней. С крейсером Аврора. С Царь-пушкой, наконец, – о чём разговор, когда пушка такая ядрёнть!

В одной компании с кем и чем угодно! И где угодно.
Пожалуйста. За одним маленьким исключением.

Скорее верблюд пройдёт сквозь игольное ушко, чем Мария Степанова протиснется в поэзию. Слишком уж много у ней выдающихся достоинств – оператор в «Школе Злословия» их выпукло отразил, - они то её и не пускают. Природа щедро одарила госпожу Степанову. Всего и не охватить зараз. Хотя, кто знает? Может ещё и представится случай. С нашей Машей.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments