obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Ефим Лямпорт. Независимая газета, 14.11.95

НА ДНЕ ДНА

Чарльз Буковски. Рассказы. "Иностранная литература", 1995, №8

АСОЦИАЛЬНОСТЬ Чарльза Буковски общеизвестна: бомж, пьяница, сквернослов, распутник. До тридцати с лишним он, кажется, вообще не написал ни строчки, а после - выпустил больше 20 книг, продолжая перебиваться случайными заработками. Бессознательно или осознанно, но с твёрдой последовательностью он уклонялся от малейшей возможности вписаться в какой бы то ни было круг. Так, начиная с 79-го года Буковски упорно посылал на три буквы (если по-русски) французского режисёра Барбье Шредера, в течении восьми лет не отступавшегося от своего замысла сделать фильм по сценарию писателя. Редкий случай - упорство Шредера было вознаграждено. Фильм "Barfly" отсняли.

Автобиографизм прозы Буковского - одна история одной жизни. О том, как ему удалось удрать от всех - от правых и левых, жён и любовниц, денег и нищеты, эстетов и пошляков, жизни и смерти, славы и безвестности.

Когда началась вторая мировая и сокурсники Буковски рвались в драку с Адольфом Гитлером, он тут же объявил себя фашистом, сколотил какую-то команду из университетских балбесов, выкрикивал будто бы фашистские лозунги, хотя, по собственному признанию, о Гитлере ничего толком не слыхал. Нацистский энтузиазм прошёл так же внезапно, как появился (рассказ "Политика"). Ни американцы, ни комми, ни фашисты Буковски не волновали.

А вот другая история - "Рождение, жизнь и смерть левой газетки". В ней, кажется, всё по-другому. Ультралевая радикальная художественная газета "Наш королёк" пригласила писателя вести колонку (впоследствии знаменитую) - "Записки старого козла". Буковски уже под 50. Но не в том дело. Энтузиазм юных писюх, деловито снующих с какими-то материалами, делающих, как им кажется (и как совсем не кажется Буковски) важную работу; горенье самоотверженных сотрудников и сотрудниц, будни редакции, многочисленная суета, кипучий общий труд - ему по фигу.

Ему бы трахнуть жену редактора, напиться на летучке, схватить за зад какую-нибудь молоденькую, а ещё лучше затащить её в постель. Обо всех этих намерениях он обязательно информирует окружающих. А когда газета, просущестововав два года, всё-таки закрывается, он жалеет лишь о том, что его послдений (конечно, самый лучший! ) материал не увидел свет. Там, где существует "общее дело", не может существовать Буковски.

Такая невменяемость порождает эффекты, которые кто-то счёл бы трагическими. Писатель относится к ним холодно-отстранённо. Пожалуй, как раз это свойство - отчуждённое любопытство, сопровождающее жизненные наблюдения, переходящие затем в литературные сюжеты, - возводит Буковски в ранг БОЛЬШОГО ОРИГИНАЛА.

Потенциальная любовная история (рассказ "Жизнь в техасском публичном доме") - герой по дороге из Лос-Анджелоса в Техас знакомится с девушкой, которая, как можно понять влюбляется в него, рыдает при расставании и т.д. - с первых же строк входит в штопор и разбивается о койку местного публичного дома. Герой попал туда вроде бы случайно, приняв бордель за обычную гостиницу. Хотя ни в какое другое место попасть просто не мог. Поскольку не видит ничего вокруг. Не смотрит. Не желает учитывать мнения, условности, этос.

Да, Буковски - лютый индивидуалист. И природа этого индивидуализма весьма своеобразна.

Принцип производительности - принцип той страны, той эпохи, из которой Буковски. А поскольку он не желал довольствоваться "эстетическим хобби", выбрав "жизнь в искусстве", ему понадобилось освободиться от всех общественных связей, спутавшихся с принципом производительности.

В этой ситуации свобода (от всего и всех) становится символом красоты, а реальная свобода становится реальной красотой. Здесь же получает объяснение примат автобиографизма: биография конкретного лица, то есть автора, - эпицентр свободы. Буковски бьётся за свободную жизнь и в качестве трофея получает жизнеописание. Свой сюжет.

Все умирают по разному, даже когда умирают в общей больничной палате (рассказ "Жизнь и смерть в благотворительной палате"). Отказавшись от последнего разговора со священником, от госпитального режима, от операции, от соблюдения элементарно пристойных норм, отношений с сёстрами и врачами, плюясь кровью, испражняясь кровью, обречённый на смерть Буковски не умер.

Он выжил и вышел из больницы, покурил в баре, выпил пива. Все умирают по-разному, но ему до этого нет ни малейшей заботы. Отрицая весь мир, от утверждает (всего лишь?) 20 томов всех своих беспардонных книжек.
Tags: Независимая газета
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments