obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Послесловие к Букеру. Начало пути. 1

Задним числом, хотя, честно говоря, можно было бы разобраться и пораньше, чудесное появление литературной английской премии на Российской культурной сцене 92 года, посреди полного государственного развала, политической анархии, паралича государственной воли, выглядит типичным колонизаторским ходом. Частью традиционной кампании, многажды апробированной Короной в ходе колониальных вторжений в Африку, Азию, Индию: впереди священник-миссионер, за ним торговец, следом - войска. Туземцам прополаскивают мозги, дарят бусы вождям, и берут под полный и бесповоротный контроль остатки населения. В постсоветской России эта классическая постановка проходила с самыми минимальными изменениями базового сценария. Поскольку туземцы высоко ставят свою литературу и духовность, то и одаривать бусами принялись, в том числе, вождей - с той, с литературной, с гуманитарной стороны.

Неформальные общественные лидеры, однообразно титулованные "совесть российской интеллигенции" и "настоящий интеллигент" были наскоро завербованы Британским советом в Москве, официальным патроном русской версии Букера, которую вернее следовало бы назвать премией им. Джеймса Бонда.

Англичане пристально курировали процесс. С их стороны в дело были пущены опытные специалисты. Кадровый офицер русской службы ВВС Маша Слоним параллельно с Букером углубилась в Российскую политику, прямо законтактировав с первыми фигурами правительства России. Чтобы увидеть реальный, политический масштаб именно Букеровской части, стоит сопоставить его с тем, что известно об остальной культурной работе журналиста Слоним, члена жюри Букера 93. Сюжет, получивший достаточно света благодаря известной книге Елены Трегубовой: "Байки кремлёвского диггера".

"На Тверской, 4, в квартире моей ближайшей подруги Марии Слоним, собиралась Московская хартия журналистов. В советское время Маше, внучке первого сталинского наркома иностранных дел Литвинова, а по совместительству - злостной диссидентке, пришлось эмигрировать в Англию, где она стала самым знаменитым голосом русской службы Би-Би-Си. Сразу же после перестройки, как только стало возможным получить вьездную визу в Россию, "англичанка" Слоним, ставшая к тому времени уже леди Филлимор, моментально собрала вокруг себя в съёмной московской квартире всех самых ярких молодых российских журналистов. Получить приглашение в эту нашу журналистскую "масонскую ложу" считали для себя престижными все ведущие российские политики. Пожалуй, только Черномырдин во время своего премьерства к нам прийти отказался ..."

Одни пассаж, а стоит авантюрного романа. Леди Филлимор круче миледи Дюма. "Пришлось эмигрировать в Англию" - как это "пришлось"? Почему в Англию? Сработали старые связи наркома Литвинова? Или к внучке диссидентке наркома у Англии был особый интерес? Как попала на "русскую службу ВВС"? Скажем, дочери Сталина достались только Индия и американская глубинка с хронической безработицей. Явно внучка Литвинова оказалась способной и энергичной, а главное, сумела устроиться там, где оказались нужны её советский опыт и связи, имя деда и русский язык.

Гайдар, Козырев, Немцов, Кох, Волошин - стали завсягдатаями квартиры на Тверской. Журналисты - все близкие друзья Слоним, - в неформальной обстановке задавали политикам вопросы, а гос. служащая Великобритании леди Филлимор, не выходя из квартиры, практически получила неограниченный доступ в кремлёвские кабинеты самого высшего уровня. Точнее, - Кремль пришёл к ней сам. По цене выпивки и закуски, плюс арендная платы за квартиру, - иностранная держава получила контакты наивысшего уровня, а значит, информацию. Фактически, вся внешняя и внутренняя политика страны, экономические планы, ближние и дальние перспетивы развития, дипломатическая позиция, стратегия и тактика, обсуждались и проговоривались под водочку и котлетки под акомпанемент хиханек и хаханек, непосредственно в самое британское ухо.

Разумеется, чтобы создать такой чудо-клуб требовалось провести подготовительную работу. Расположить к себе, подружиться. Букер, отчасти, сыграл такую роль. Литературная премия, бескорыстный дар, поддержка великой культуры, оказавшейся в трудном положении, - это на словах. А на деле - горстки фунтов стерлингов в руки членам и председателям жюри, те же выпивка и закуска, блоки сигарет, букеровский обед - и симпатии широких слоёв московской творческой интеллигенции обеспечены. Немного интриги - пусть свиньи подерутся у корыта за право отхлебнуть первыми - только добавляли привлекательности славной премиальной задумке.

Алла Латынина - с особой гордостью, - как только выпадает возможность, припоминает, что она была самым первым председателем жюри самого первого Букера. Англичане безусловно знали на кого делали ставку. Тщеславная, но никогда не упускающая из вида практическую сторону вопроса, проще говоря - собственную материальную выгоду, - Латынина была идеальным основоположником - лучше и не вообразить - дела, полагавшим коррумпированность и безответственность краеугольными камнями своей широкомасштабной антрепризы. Тон был задан.

Литературе, писателям, и всем этим жалким книжкам была уговлена роль простого прикрытия. Их заведомо отдали на откуп политике и принесли в жертву. Под "культурной" крышей устанавливали контакты, налаживали связи, находили нужных людей, передавали барашка в бумажке, били по рукам, пили шампанское, и отъезжали на шопинг в Лондон. В результате, - а кому какое дело? - Марк Харитонов - первый Букеровский лауреат. - Как случилось? - спрашивал я, ещё молодой, и наивный, Аллу Лытынину, - что Петрушевская и Сорокин остались ни при чём, а дали Хритонову. - Петрушевская?! Что вы, Ефим! - Я горда тем, что она ничего не получила. Её продавливали Демроссы!! Это было, если хотите, наше гражданское мужество не дать Петрушевской! Вы не понимаете..."

Я действительно многого не понимал. Но увидел достаточно, чтобы сделать выводы. Я увидел принципиальную проф. некомпетентность, вызывающее, наглое, бравирующее своей наглостью, невежество. Я решил, что говорить о Букере, и о литературе в целом, если представится возможность, стану прямо и без обиняков, ничего не смягчая, не отворачиваясь от истинных обстоятельств, насколько они мне известны. Не приглушая мотивов, в том числе и личных, экономических и общественно-политических. Иначе литературное обозрение превращается в очередную фальшивку. Действительно, совсем не освещая механизмы принятия решений в области литературной политики, сложно объяснить, как талантливое и актуальное год за годом остаётся на периферии, а серость получает мощнейшее паблисити и премиальные поощрения. Разговоры о "мэйнстриме", якобы всегда сером, - это очередная ложь, и запудривание мозгов.

Мэйнстрим - обеспечивается только тиражом. (Читатель формируется тиражом. Не наоборот.) За тиражом - всегда стоят деньги, денежные потоки. К деньгам тянутся деловые люди. Они и раздавали премии друг другу. "Просто писатели" и "просто литература" в расчёт не брались. Разве что для смеха.
____________________________________
Tags: Букер. Начало Пути
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments