obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Послесловие к Букеру. Начало пути. 2

Отдел культуры "Общей газеты", куда я пришёл на работу в 1992 году, совершенно неожиданно для себя поддавшись уговорам Аллы Латыниной, был, по любым меркам, местом в высшей степени курьёзным.

Главный редактор газеты Егор Яковлев - советский номенклатурный барин, до недавнего времени возглавлявший газету "Московские новости", посорился с Борисом Ельциным. Неизвестно, что за ссора между ними произошла. По крайней мере, мне не известно.

В стенах "Общей газеты" само возникновение многотиражного еженедельника, с собственным особняком здания редакции, располагавшимся в центре Москвы и стоившим очевидно огромных денег, объяснялось просто.

- Егор поссорился с Ельциным и решил издавать оппозиционную газету.

Всё.

- Егор перевёз эту мебель из старого помещения. - Егор сказал, что у нас будет собственная издательская база, - слышалось то и дело. - У него есть ресурсы.

На вахте стояли охранники в новенькой униформе частного охранного агенства, и зарплату им платили, видимо, тоже из пресловутых неисчерпаемых закромов. Откуда? как? и почему? "средства" возникли, образовались и оказались в безраздельном владении доброго молодца, витязя либерализма Егора - никто никогда не спрашивал.

Подразумавалось, и принималось, и считалось абсолютно нормальным, что, оставив своё прежнее место в "Московских новостях", Егор Яковлев забирает в новую газету из старой всё что только можно унести и перевезти. Деньги, недвижимость, материалы, вообще-то, государственные, по общему умолчанию, считались неотторжимым имуществом глав реда.

Однажды проходя по коридору, я увидел двух беседующих женщин из бухгалтерии, и мельком расслышал: - Если Ельцин не станет вредничать, то укомплектуем базу до конца. Два рулона уже в типографии. Есть ещё четыре на складе.

Вроде как работник, холоп тянет со двора мелочишку. Подкову с ворот, доску из под забора. Скорее всего, и не окрикнут, и даже не заметят - богатый дом, всего вдоволь, полная чаша. А, если и заметят, - тоже не окрикнут. Не убудет от богатства. Единственное - могут из вредности помешать: - А ну, ложь где покладено! Ишь разошёлся-то!

Перестроечные и постперестроечные богатства наживались, (да и теперь наживаются), согласно этой сцене.

Система литературных премий была (и есть) не какое-то отдельно взятое безобразие или недоразумение, а миниатюра, повторяющая один в один большую картину. Литературные нравы и литературная политика до мельчайшего извива совпадали с большой, настоящей политикой, нравами парламента, с так называемым серьёзным бизнесом. Никакой отдельной, замкнутой "гуманитарной системы", заповедника культуры и благородных нравов, разумеется, не существовало.

К началу перестройки творческая интеллигенция выродилась ровно до такой же степени, что и партноменклатура. В течении многих десятилетий они трудились рука об руку, друг друга поддерживали и покрывали, пока не слились полностью.

Не без конфликтов. Но природа конфликтов, как правило, лежала в окрике какого-нибудь распоясавшегося самодура: - Ложь где покладено! И замирение наступало так скоро, как удавалось снова вынести со двора или схватить со скатерти.

Исторически и хронологически шестидесятничество - шестидесятники находились в наиболее плотном соприкосновении с советским партаппаратом со времён застоя. Собственно само подразделение на шестидесятничество и партномеклатуру ложно. Они были одним общим целым. Идеологическая сфера застойного СССР обслуживалась неофициозным, полуофициозным, и всем остальным шестидесятничеством, ровно как и партаппаратом. К этому не добавить, и не прибавить.

Коррупция идеологии и морали, и банальная уголовная коррумпированность не разграничивались и не размежевывались у подъездов Старой Площади. Зав отделом ЦК мечтал о "приватизации" золота партии, скромный член СП о "приватизации" переделкинской дачи, главред толстого журнала о "приватизации" помещения редакции. Все вместе и каждый в отдельности знали, что успешно дело можно сделать только при полной взаимопомощи. Они и положились друг на друга. И сделали его вместе. Разграбили общественное достояние. Приватизация сделана сообща.

Позже начались недоразумения. Кто-то, посчитав , что получил недостаточно, "обидевшись", уходил в оппозицию. Мутить и шантажировать. Другие, наборот, затягивали песни во здравие, рассчитав, что политическая власть без них не обойдётся и вынуждена будет раскошелится. Доплатить. Огромную роль при выборе сторон играли династические и семейные связи.

Переговоры о моём уходе с работы в газету шли несколько месяцев.

- Сколько вы получаете у себя в род. доме? - спрашивала Алла Латынина. Ну, в газете у вас будет по-крайней мере в два с половиной раза от нынешнего. Точно сказать пока сложно. Всё в стадии пригонки. Егор ещё сам до конца не уверен, что хочет эту газету. - А рабочий день? - я старался выглядеть человеком бывалым и задавал вопросы, которые, как мне казалось, серьёзная трудовая сила должна задавать потенциальному работодателю. - Ефим, оставьте эти, - не знаю как назвать, - старые привычки. Вам нужны новые. Творческие. Раньше десяти, нет, половины одиннадцатого в редакции даже и не появляйтесь. Кроме дня сдачи номера, там вообще нечего делать. Мы - культура. Мы не оперативная полоса, - понимате? Не уверена, что можно вообще говорить об оперативности, работая в еженедельнике, - бормотала она себе под нос.

- Как это принято теперь говорить, - расслабьтесь.
____________________________________________________________
Tags: Букер. Начало Пути
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments