obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Послесловие к Букеру. Начало пути. 8

Латынина действительно думала, что у неё есть чему учиться. Опыт хотела передать. От чистого сердца.

Работа над интервью шла тягостно. Главной темой пришлось сделать статью "Когда поднялся железный занавес", а больше ничего и не оставалось. Никакой примечательной литературной критики Латынина за всё свою жизнь не написала. Её статьи - это обычно подробный перечень чужих мнений на тему, с интерпретациями этих мнений.

"Петров хвалит Кибирова, потому что Кибиров пишет филологические стихи, а Петров филолог до мозга костей. Иванов хвалит Кибирова, потому что Кибиров заядлый центонист, а Иванов сделал по центону дисер в прошлом году. Сидоров хвалит Кибирова, потому что Кибиров ностальгичен, а Сидоров он же всё время ностальгирует по советскому прошлому. Козлов хвалит Кибирова, потому что Кибиров из андеграунда, а у Козлова сын сидел, вот он и хвалит Кибирова. Уважаемый академик (всеми уважаемый) В.П. Адаметковский хвалит Кибирова, потому что - ну потому что он академик всеми уважаемый, и внесший бесспорный вклад в создание той самой премии, которую собираются присудить Кибирову за его книгу. А это значит, что Кибиров и есть самый вероятный кандидат. Его бесспорная заслуга в том, что он всех устроил, и ему тоже помогли устроиться достойно. Интерес к поэзии растёт, количество премий увеличивается, и лауреатов становится всё больше."

Я нисколько не утрирую; таковы оценочные критерии, подходы и смыслы литературы в исполнении Аллы Латыниной. Логика дебила, вращается вокруг абсолютно дебильных смыслов. По-своему эта логика даже бесспорна. Ну действительно идиот Иванов хвалит Кибирова, потому что Иванов сделал по центону дисер, а Кибиров использует центон. Тут возражать нечего. А, если возражать, то это означает включаться в идиотский разговор, опускаясь до идиотизма, и превращая в идиотизм саму тему - поэзии, Красоты, искусства. Принимать такой разговор означает самому превратиться в идиота подобного Латыниной и её дружкам и подружкам.

Требовалось радикальная смена всего.

Нужны были другие вопросы:

- Что такое поэзия? Что такое Красота? Каково историческое происхождение свободного искусства и Художника. Что художник собственно отстаивает? Что есть критерий подлинности в искусстве?

Разговор такого рода Латынина поддержать не могла. Достаточно было двух минут, чтобы увидеть - она человек не просто несведующий, - абсолютно невежественный. Кроме раскладов кто-кого-кому-с кем, припудренного средней руки политиканством и десятком цитат - learned by heart, - застрявших, видимо, со времён защиты диплома, за душой у неё ничего не было.

До какого-то момента я боролся, стараясь вырулить на существенное.

- Ну хорошо. Если, скажем, поэт работает с центонами, и он ностальгичен, и владеет всем формальным арсеналом Кибирова, - это, что автоматически обрекает его на художественную удачу?

- В общем - да. То есть, - нет. То есть, - безусловно в какой-то степени. А лучше всего, знаете, Ефим, давайте пока это всё оставим. Сейчас важно не это.

Единственная область, в которой разговор хоть как-то продвигался сводился к рассказу Латыниной о доблестях Латыниной. По форме он состоял из бесконечных: "я им сказала, они мне ответили". Но и тут ей требовались костыли и поддержка.

С момента выхода "Железного занавеса" Латынину уже успели прокатить с парой приглашений за рубеж. Солж и его клака гнали волну. Семейный бюджет слегка покачнуло, и Алла Латынина всячески пыталась выравнять курс. Спустив флаги и паруса, переждать и отсидеться.

- Главное в журналистике, всё-таки, это обозначить тему. Не раскрыть, а обозначить. Лучше чтобы тема звучала в заголовке. Остальное - это разговор вокруг. Тема названа - разговор состоялся. Чтобы никого не обидеть.

Она кидалась к нижным полкам: - была у меня тут цитатка. Нет, не здесь. А давайте возьмём из Даля. Бесценная это книга, эта народная мудрость. Пословицы и поговорки. На все случаи.

Врывался Леонид Латынин. Заходила Юля. Латынина выгоняли сразу, Юлю, - выпроваживали выслушав очередную тираду. Пили кофе раз восемь. Договорились о новой встрече.

- В этом месте вы задайте мне вопрос так, чтобы я смогла ответить Лакшину. Чтоб он знал! - Алла трясла в воздухе маленьким кулачком. - Пусть он знает!

Мне уже было совершенно всё равно.

- Вы меня спросите, Ефим, вот так - хорошо? - А я вам на это отвечу ...

Латынина за столом стучала на машинке. Я отключился, и никакого участия в происходящем больше не принимал.

- Вы мне вопрос, - трещала машинка, - а я вам ответ.

- Почему я не хочу быть литературным генералом, а? Что выдумаете?
- Потому что маршалом быть лучше, - ответил с дивана я.

Остроумно. Но не то.

- Плох тот солдат ...
- А я не люблю маршировать
- Тогда вам в кавалерию
- А я не люблю ходить в строю
- Тогда так и пишите
- Аха, - машинка снова застучала

- А знаете почему девчонок в армию не берут? Они команду "ложись" неправильно выполняют.
- Правильно они её выполняют, Ефим, правильно.
- Может про это интервью сделаем?
- У нас с вами другая тема

Ромм был прав на все сто, что не опубликовал это занудство в "Гуманитарном Фонде".
Tags: Букер. Начало Пути
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments