obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Писатель и Сверхлитератор. Продолжение.

Строго говоря, к концу первой трети прошлого века кризис художественного сознания и его причины были полностью осмыслены и оформлены. Ярко, исчерпывающе, доказательно, исторично. Немецкая летература, имея за собой самую фундаментальную школу мысли, органически усвоив уроки диалектики, отличилась на этом поле особенно. Художественная аналитика поздних немецких романтиков даёт глубокие, исчерпывающие ответы на вопросы, касающиеся причин ухода со сцены великой литературы и того типа писателя, которого принято называть "властителем дум".

В наше время подлинное интеллектуальное достоинство - это не амбициозная самодеятельность, изобретающая велосипед и крылья, а честное и добросовестное усилие, добивающиеся возможности прокатиться на давно уже изобретённом. Велосипеде, автомобиле, самолёте.

Берёшь в руки хороший немецком роман, в нём прямо чёрным по белому:

"Сверхлитератор - это преемник князя духа, и соответствует он в мире духовном той замене владетельного князя богатыми людьми, которая совершилась в политическом мире. Так же, как князь духа неотделим от эпохи владетельных князей, сверхлитератор неотделим от эпохи сверхдредноутов и сверхунивермагов. Он есть особая форма связи духа с вещами сверхбольшого размера."

Скажем, Лев Толстой (граф) - князь духа. Повелитель и авторитет. Этот феномен возможен в мире, где существуют - вообще, в принципе существуют - такого рода отношения. Те, кто повеливают, и те, кем повеливают. Наличие высшего, безусловного авторитета, помазанного на царство предполагает сам характер высшего проявления власти и силы. Она может быть обналичена в любой общественной сфере - художественной, политической, духовной, и пр.

Смена "владетельного князя" на "сверхунивермаг" последовательно ведёт и к другой революции - условный Лев Толстой (властитель дум) заменяется (условным) Александром Солженицыным.

Лев Толстой опирался на священное право подкреплённое божественным талантом. Солженицын - опирается на своё общественное значение. Общественного значения он добивается политическим путём. Не своим словом. Оно здесь играет роль второ-третье-степенную. Слово - всего лишь роднит Солженицына с культурной традицией, ещё существующей в памяти, и в силу этой памяти обеспечивающей название - писатель. Само писательство уже больше не важно.

Важно - встречи с политиками, уровень связей, отношения с прессой, участие в конференциях, вовлечённость в животрепещущие проблемы современности, представительские функции, возможность говорить от имени нации, народа, просвящённой элиты.

Солженицын безусловно гений. Только не как писатель. Как человек, ухвативший суть - с писательством, в глобальном смысле, покончено. Шкуру, внешность можно ещё использовать, если наполнить эту внешность самоновейшим содержанием. Этим-то он и занимался с самого начала до самого конца.

По сути, "Один день..." попал в партийную компанию Хрущёва. ХХ съезд. Разоблачение культа личности, социализм с человеческим лицом, слово предоставляется нашему простому народу.

Что простой народ умеет говорить? Как? Сразу и хором? Разумеется, что и самая искренняя демократическая затея в государственном масшстабе всегда порождает жульничество представительства. Более того, нуждается в таком жульничестве. А Солженицын был к этому готов - он поднял руку и закричал: голос народа тут! тут он! тут! я голос!

И всё и началось.

Примечательно, как до сих пор, - теперь это выглядит наивно, и шито былыми нитками, но от этого только наглядней - он проталкивает свою особую общественную роль. Сараскина в солженицынской биографии пишет, что, типа, вся страна, всё общество перевернуло после публикации Иван Денисовича. Это враньё, конечно.

Журнальная публикация прошла как обычная журнальная публикация. Редакции журналов - да, взволновались. Дома творчества - да. Члены творческих союзов - да. Ростроповичи всякие - взволновались. А люди на работу ходили. Каждый день. Весь народ.

До них, до людей достучались не из журнала "Новый Мир", до них потом достучались - через газеты, через радиоголоса.

Льву Толстому не указ Синода славу принёс, а его книги. Солженицыну - не книги славу принесли. Общественный резонанс. Мировой масштаб. Внешне похоже, только места перепутаны. Причина и следствие. Из-за этой путаницы и возникает иллюзия, что Солж - великий писатель. А он общественник. Сверхлитератор.


У меня дома лежит до сих пор в книжном шкафу этот номер журнала, в твёрдой картонной обложке (выходил "Новый Мир" когда-то в таком виде), так даже и не затрёпан. Родители видно получили, прочитали, положили. Никакого ажиотажа. На работу ходили каждый день потому что.

Солженицын как писатель? Бред. Массовый бред.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments