obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Ефим Лямпорт. "Независимая газета", 07.09.1993

10 000 ФУНТОВ ЛИХА
Советские заметки о премии Букера

ДЕВИЗ журнала "Дружба народов" (у меня в руках номер 1992 года) напечатан
на первой странице крупными буквами в верхнем углу справа: "Независимый
литературно-художественный и общественно-политический ежемесячник".
Традиция отечественных толстых журналов, не только "ДН", предполагает
преподносить слитно: литературу-и-работы, посвященные общественной жизни.
Бытие, таким образом, осмысливается цельно, неразъемно. Традиция давняя,
замечательная. Но давно уже неоправданная. В объятиях журнальной обложки не
удержать того, что необратимо развело время.

Толстые журналы превратились в пытку "испанским сапогом" для искусства. Оно
(искусство) испытывает давление общественно озабоченных статей и не может
освободиться. А общественная тематика, согрешившая с беллетристикой,
породила чудовищный гибрид - публицистику. Публицистика наша...

Россия стала родиной и единственным прибежищем людей особого сорта:
литераторов на все руки. Вчера про него говорили: экономист. Сегодня:
критик. Завтра: писатель. Я, признаться, уже и забыл, кто такой Анатолий
Стреляный, но едва ли он не был экономистом, журналистом, писателем.
Прочитывая прозу, выдвинутую на премию Букера, удивляясь ее странным
мутациям, перекосам в сторону социального памфлета, проекта "как нам
обустроить", аналитической статьи, я в конце концов не мог пройти мимо
первоисточника - публицистики как таковой.

Материал А. СТРЕЛЯНОГО "Кино про Украину" (подзаголовок "политическое
путешествие") ("ДН", N 4, 1992) - бьет все рекорды путаницы и обмана.

Автор приехал из Австрии на Украину - снимать кино. Кино для австрийцев.
Нам он предлагает записанные диалоги. С украинцами: бывшими бандеровцами и
эссесовцами. Краткое содержание: служили Гитлеру потому, что он против
Сталина. Боролись за Украину вместе с Гитлером. И Анатолий Стреляный делает
вид, что не понимает, кто перед ним. Он не понимает - перед ним убийцы из
дивизии СС "Галичана". Не хочет понимать. И пытается обмануть нас, выдавая
преступников за людей со сложной судьбой.

Правда проста. Ее знает весь мир. Нам ее преподавали в советской школе.
Оттого, что школа была советской, правда не пострадала. Советский Союз спас
мир от фашизма. Во главе Советского Союза стояла ВКП(б) - КПСС. Во главе
партии - И. В. Сталин. "За Родину, за Сталина!" - кричали солдаты, спасшие
мир и Украину в том числе. Те, кто был по другую сторону окопов, - см.
приговоры Нюрнбергского трибунала. Такова правда. Существует еще и правда о
преступлениях сталинского режима. Но вторая не мешает первой. И, таким
образом, человек, служивший в дивизии СС "Галичана", никак не украинский
патриот, а предатель, фашист... Неясного ничего нет. Но "ДН" - не ясно.
Заплутав в простом, где уж разобрать сложное... Публикуя повесть М.
ЮЗЕФОВСКОЙ "Октябрина" ("ДН" N 8, 1992) и выдвигая ее на премию Букера,
редакция тем более не увидела: перед ними не художественная проза, а

1. ПРИКЛАДНАЯ ДИАЛЕКТИКА

Правда, надо отдать автору должное: в социальных вопросах она большой
специалист. Время действия в повести М. Юзефовской простирается со времени
окончания второй мировой войны до приблизительно наших дней. формально
сюжет: жизнь героини (Октябрина - ее имя) в соприкосновении с острыми
углами истории; переосмысление сталинской эпохи, дисседа 60-х, анатомия
обиды республик (конкретно Литвы) на Россию и т. д.

Несмотря на то, что в повести не оказалось ни одного живого персонажа - все
какие-то полустертые лица, ни одного живого пейзажа - все мутны, едва
различимы, тем не менее книга Юзефовской показалась мне замечательной.
Автору удалось просчитать и расставить акценты, которые постоянно
ускользают от определений.

Взаимоотношения Литвы и России - сложная тема. Кто прав? Юзефовская
спрашивает иначе: до какого момента прав? И после чего правда перестает
быть правдой? Как теряется правота...

Механизм трансформации представлен наглядно и просто: героиня Юзефовской
выходит замуж за литовца, живет в Литве. Литва обижена на Россию. В этом
есть ее (Литвы) правда. Но когда правду эту начинают отыгрывать, как
победный марш на барабане, на шкуре русской Октябрины и других русских, как
только сын Октябрины, затравленный сверстниками в школе, начинает стыдиться
русской матери - тогда кончается правда подневольной Литвы. Начинается
другая: замученных Литвой русских и слабой, не умеющей защитить своих детей
России. Симпатии читателя оставляют Литву.

Такой же психологический перевертыш разыгрывается по отношению к
диссидентам. Молодые, талантливые, бесстрашные, противостоящие режиму
вначале - они вызывают сочувствие. Беспомощные болтуны, путаники, не
способные расхлебать заваренной ими же кровавой каши, - не стоят ничего,
кроме жалости и недоумения. Чацкий победил - горе от ума.

Аналогично выстраивает схему общественных симпатий Юзефовская и в отношении
коммунистов: пока были в силе - отвратительные, недалекие люди. Потеряли
силу - и видна часть их правоты - умели своей силой распорядиться...

Беспомощная художественно, повесть Юзефовской честно и умно анализирует
непостоянство социальной вины и социальной правоты. Иллюстрирует закон
"отрицание отрицания" и может быть рекомендована для чтения студентам,
изучающим общественные дисциплины: А также всем интересующимся вопросом.

2. ИСКУССТВО И ЧУДО

Н. САДУР. "Юг". ("3намя", N 10, 1992).

Человеку, лишенному религиозного опыта (я из них), невозможно судить о
правдоподобии или неправдоподобии духовной трансформации, которую
претерпела Оля-Мария, героиня повести Нины Садур.

Поэтому разговор пойдет простой, о вещах простых, понятных и атеистам, и
верующим.

События, происходящие в реальности, могут не беспокоиться о своей
убедительности. Случилось. И попробуй не признай хоть такую мелочь, как
заболевший зуб. Литературная реальность, во-первых, должна быть доказана. И
любой читатель вправе этого требовать. Он и требует. Не нужно только
объяснять: "это написано на фактическом материале", или "перед вами
духовный опыт". Всему свое место - литературу интересует художественный
факт. И если анемичная героиня приезжает к морю погреться на пляже, даже,
если она прихватила с собой багаж воспоминаний - неудавшийся брак, погибшие
аквариумные рыбки, несправедливо обиженный в детстве (ущипнула пару раз)
немецкий мальчик (жил во время войны по соседству), умершая (не сумела
оказать медицинскую помощь) собака; и даже если все эти воспоминания
окрашены угрызениями совести, все равно их недостаточно для перевоплощения
нервной девушки в иную - (инок-иной) - в Марию.

В литературе недостаточно. В жизни, в жизни, допускаю, бывает. Вероятно, и
случается подобное на Черноморском побережье, вблизи Нового Афона.

Даже посещение перед отбытием на отдых дорогого психиатра не настраивает
читателя на возвышенный лад. Наоборот, убеждает в банальной астенизации
героини, обыденной и понятной. От которой Юг - прекрасное средство: море,
солнце, фрукты, ягоды. А когда героиня пала жертвой кражи - вещи похитили
из камеры хранения, все надеешься: сейчас она пойдет в милицию,
познакомится с красавцем лейтенантом из УТРО, и любовь приведет ее в
чувство. Вместо этого Оля становится бродяжкой, бичует, теряет остатки
одежды, речь и память. Юродствует (??). Тут можно ожидать пришедшего
курортнице на помощь местного врача, молодого красавца, и финал:
выздоровление, счастье. Но никак не духовного взлета.

Нина Садур, доведя свою героиню до такого бедственного положения - без
вещей, без памяти, без денег, - внезапно переходит на отрывистый, птичий
язык, пытаясь, вероятно, передать таким образом светлую ауру вокруг Оли -
Марии. На деле Оля - Мария перестала просчитываться совсем, оказалась
изъятой из повести. И когда она неожиданно вынырнула вновь, бредущая по
берегу вместе с двумя женщинами в направлении Афона (читай: Бога), то ни ее
новое имя - Мария, ни ее обретенная Душа доверия не вызывают. Они взялись
неоткуда. И поэтому не заденут никого.

Мне трудно сказать, скольких усилий не хватило Н. Садур, чтобы происшествие
на курорте из разряда "странный случай" превратилось в повесть о постижений
Бога. Скольких усилий не хватили, чтобы соединить в целое три сюжетных
куска...

А так, разумеется, в жизни бывает все. Бывает, манна падает с небес.
Бывает, ударит молния, и человек становится писателем. Один мой знакомый
фокусы карточные показывает: как ни стасуешь колоду, вынимает сверху четыре
туза. За руку не поймаешь. Не чудо, конечно. Искусство. Ловкость рук. Но
ведь большего никто и не спрашивает.

3. РОБИН БОБИН БАРАБЕК

З. ГАРЕЕВ. "Мультипроза". ("Стиль", 1992)

От личности убывает и убывает. Эпитеты - разумный, играющий, милосердный -
ничего не добавляют к: Человек; они отщипывают, отколупывают. Любая
функция, принятая личностью на себя, оказалась способной поглощать
личность.

Общество усложняется, и как следствие возникает все большее количество
профессий, социальных обязанностей, ролей: мать и отец, спонсор и киллер,
обслуживающий персонал, потерпевший... Мелочи разнимают "Я" на части. Души
нет - это научный факт. Что осталось? - тело? А еще детальнее, еще научнее
- протоплазма?

Повесть Зуфара Гареева - повесть о похождении протоплазмы победным маршем,
повесть о ее всеобщем триумфе. Праздник протоплазмы,
карнавал-случка-сабантуй-пир на весь мир ...

Характеров нет - быть не может. Вместо них фамилии, клички - они маркируют
тела. Тела бессмертны, неуязвимы, безлики. Эмоциональную сферу замещают
рефлексы и простые желания: хватать, жрать, курить, пить, бежать. Еще
существуют деньги, с их помощью можно больше жрать, курить, пить.

Зачем такому телу бессмертие? Оно не знает. Оно не умеет знать.
Миропостижение - это маршрут до магазина, обувной мастерской - и обратно.
Материя наконец победила. Мир состоит только из материи. Мир пропал.
Накрылся. Никто не страдает: некому, не из-за кого, нечем. Победил абсолют
- яростный ноль - элементарная частица.

Таковы существа, представленные, сделанные Зуфаром Гареевым. И жалкие, и
бессмысленные, но о-очень страшные, если подойти поближе. Они похожи на нас
(на меня, на вас - на каждого); до полного подобия пока не дошло. Но не
исключено, что дело к тому идет.

Материя демонстрирует свое превосходство - ничто не девается никуда, все
тут на месте; кусок пластилина - протоплазмы универсален, а мультипликация
(мультипроза), интересное искусство, - овеществляет то, что не потрогаешь
руками - подсознание.

Каждый вечер в конце передачи "Спокойной ночи, малыши!" показывают такие
картинки: возникает из куска пластилина жираф, он сминается, превращается в
жар-птицу, птица - раз, превращается в слоника, слоник - раз... раз, раз,
раз... Торжество материи. Спокойной ночи.

Отправляясь к истокам прозы Гареева, я решился на пространную цитату:

Кандидат былых столетий.
Полководец новых лет.
Разум мой! Уродцы эти -
Только вымысел и бред.
Только вымысел, мечтанье.
Сонной мысли колыханье.
Безутешное страданье -
То, чего на свете нет.
Высока земли обитель.
Поздно, поздно. Спать пора!
Разум, бедный мой воитель.
Ты заснул бы до утра.
Что сомненья? Что тревоги?
День прошел, и мы с тобой -
Полузвери, полубоги -
Засыпаем на пороге
Новой жизни молодой.

Николай Заболоцкий шестьдесят лет тому назад уже знал и предвидел, и
описал. Но время еще оставалось. И - стихи. Эпоха разума исчерпана.
Полубоги кончились. Кто остался?

Настоящий обзор можно с чистой совестью назвать внеконкурсным. Повести - не
романы. И до финала, думаю, никто из трех авторов не доберется.

(Меркантильные, гигиенические, убийственные заметки о премии Букера см.
"НГ", N 143, 151 и 162.)

Продолжение (антисемитские заметки) следует.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments