obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Солженицын. Жизнь без яйца. Под сенью девушек

Очевидно, что кастрация, в случае Солженицына, имела значение большее, чем простой факт хирургической операции. Правильнее сказать,что медицинское обстоятельство - болезнь - стала результатом обналичивания судьбы.

Дефективная (генетическая) программа всей жизни Солженицына в какой-то момент выразилась физической болезнью.

Ещё до того, как яйцо отрезали, внутренняя жизнь Солженицына вовсю сигнализировала о творческой, сексуальной и всяческой несостоятельности. Cкудности.

Недоделанности.

О - хочу, и не могу так как хочу.

В школьные годы, увлекаясь театром, Солженицын видел себя только в ролях первых любовников. Успеха у женщин в жизни он не столько упорно добивался, сколько втайне желал. Мечтал.

Помнил до старости о всех своих сердечных привязанностях, начиная чуть ли не с первого класса. Не исключено, что тайно, под псевдонимом шарил по "Одноклассникам", выискивая. Предположение, кстати, не лишённое оснований.

Уже возвратившись из Америки в Россию, старец послал гонцами сыновей - двух! - Ермолая и Степана - разыскать старушку, свою ровесницу, которая всю жизнь ни сном, ни духом спокойно проживала в Таганроге, чтобы, к величайшему её смущению перед взрослыми внуками и остальным мирным населением тихого городка, вручить ей книгу с автографом, и напомнить.

О чём?

"Был яркий, огненный день, шумела вечеринка, звенела гитара, лилась мелодия, танцевали пары, поэт и девушка шли к колодцу за водой, восторг юности переливался из серебристой переливчатой строки в реальность переживания."

Напомнить о серебристой строке, реальности переживания?

Было бы о чём вспоминать!

Решительно ничего не произошло между Викой (Викторией Константиновной) Пурель и Сашей (Александром Исаевичем) Солженицыным чтобы он мог утверждать, что "в 1938 году я потерял очень тёплую девушку, которая меня любила по-настоящему."

Да и не о любви он, собственно, беспокоился. Переживал о своей неумелости. Навыка, волновался, ему не хватает.

Техники и знаний.

Какие основания были у Солженицына чтобы предполагать богатый опыт, навык и знание любовной науки у Вики Пурель - неизвестно. Но речь шла именно об этом.

По каким-то одному ему ведомым причинам, Солженицын считал девицу Пурель опытной женщиной, способной обучить его чему надо. Позже сексуально неудовлетворённый Солженицын прямо об этом напишет:

"И никакая женщина, опытней и мудрей, не положила ему мягкой руки на плечо. Нет, одна и звала его, а он тогда не понял."

С Решетовской у него получалось плохо.

Изводя упрёками жену - за редкие письма и невнимание вообще, Солженицын добился того, что она приехала к нему в мае 1944 на фронт. Фото увековечило долгожданную встречу горячих сердец.

Среди леса супруги сидят на упавшем стволе. Она в юбке, чистенькой блузочке, из под сандалий виднеются трогательные беленькие носочки. Вокруг причёски подвязана скрученная косынка. Усталый взгляд в сторону. Он - капитан с орденом; в руке карандаш; на коленях книга. Читает. Глубоко погружён. Видимо, - подчёркивает. Скорее всего, что опять развлекается с Марксом. Динамист.

Ну, и стоило через всю страну к нему ехать?

Омлет. Яичница. Гоголь-моголь.

С литературой получалось не лучше, чем с женщинами. Так же.

Ориентируясь на советских писателей как на образцы в будущей карьере ( на Лавренёва, Федина, Эренбурга, Алексея Толстого), русскую, классическую литературу Солженицын не просто не знал и не любил, а главное, что не понимал, и не был способен понять.

Художественноcть и Солженицын - вещи несовместные. Об этом свидетельствуют факты, которые надёжней клятв и заверений самого Солженицына.

"Том из старого собрания сочинения Толстого был его собственностью, он его никому не давал. Когда я выпросил, - вспоминал Л.З. Копелев, - то увидел текст и поля, испещрённые пометками. Некоторые казались мне кощунственными. Он помечал "неудачно", "неуклюже", "галлицизм", "излишние слова".

Пометки характеризуют не только вкус Солженицына, его читательскую культуру и культуру в целом. Они говорят о большем - Солженицын был в химически чистом виде наглым советским образованцем, нахватавшимся пропагандистких верхов в литературе, и самоуверенного полагавшим, что это-то и есть литература.

Скорее всего, что кто-то однажды его за это припечатал.

И как Солженицын впоследствии обокрал Эренбурга, присвоив эренбурговскую фразу про людоеда и волкодава, так же беззастенчиво был обокраден им неизвеcтный, выпустивший по нему меткое словечко.

Образованец!

А то, что лагерный хирург его в причинном месте подрезал, - это была уже чистая формальность.

Пометил шельму. Терять-то там было нечего.

(продолжение следует)
_________________________________________________
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments