obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Cолженицын. Жизнь без яйца. Импостер

Обман (самообман), привлечённый для психологической самозащиты, обернулся стремительным саморазрушеним. Опустошительный смерч лжи, поглотив правдивую историю болезни, распространяясь всё шире и шире, затягивал в свою воронку правду всей прошлой жизни Александра Солженицына. Пожирал целиком его личность.

Стихийность процесса бросается в глаза. Бушевало, как при лесном пожаре. Основное погибло почти моментально. За считанные месяцы. Остатки - с треском и копотью догорали лет, примерно, десять.

Выйдя из под контроля окончательно, мистер Хайд перехватил рули, и перешёл в решительную атаку.

Первому удару подверглось непосредственное прошлое офицера-фронтовика. Солженицын откровенно клеветал на себя, утверждая, к примеру, что издевался над солдатами-подчинёнными; придумывал истории о собственной жестокости, нетерпимости, эгоизме. Возводил понапраслину.

"И через какой-нибудь месяц, формируя батерею в тылу, я уже заставил своего нерадивого солдатика Бербенёва шагать после отбоя под команду непокорного мне сержанта Метлицына... Даже на фронте, где всех нас, кажется, равняла смерть, моя власть возвышала меня. Сидя, выслушивал я их, стоящих по "смирно". Обрывал, указавал. Отцов и дедов называл на "ты" (они меня на "вы", конечно)".

(стр 212, 213)

Правда была другой. Солдаты с благодарностью и уважением вспоминали:

"Александр Исаевич получал вместо махорки папиросы, которые большей частью уходили по солдатскому кругу батереи. Внимательный и сердечный к солдатам и мужественный в опасности человек."

(стр. 214)

Мелочное, фальшивое и заведомо пустяковое самообвинение было ничем иным, как искуственно созданным псевдоморалистским платцдармом для последующего генерального наступления. С командных высот самокритики сподручней вести прицельный огонь, оставаясь вне зоны поражения. - Себя не пощадил, теперь право имею! Хе-хе.

- Залпами чернухи прямой наводкой по советской родине, по ненаглядной России, и возлюбленному моему народу - огонь! огонь! огонь!

Всё что Солженицын любил, всё что ему было, совсем недавно, дорого, составляло значение жизни, подвергалось уничижению. По-просту, - очернялось.

Характерный пример - увлечение Эренбургом.

Только что он охотился за его каждой книгой, статьёй. Носился с ним, внутренне заискивал, подлаживался; восхищался сверх всякой меры относительно подлинного литературного таланта и значения Эренбурга. В ущерб классикам - Шолохову, Толстому, Лескову. Показывая этим, как свои наивность и незрелость, так и полное отсутствии культуры и вкуса. Раскрываясь, в почти трогательной, если бы не навязчивой, подростковой влюблённости, нетерпеливо дожидающейся ранним утром движения занавески в окне:

Уже проснулся? Нет? Оой. А сколько ещё ждать?

Ильяаа Гриигоорьииич! Проосыпаайсяааа!
Поошлиии во двоорииик! Играать в футбоолииик!

И вдруг, такой поворот - на 180 градусов:

"Жданов с платным аппаратом,
Шагинян, Сурков, Горбатов,
Главный фокусник - Илья...
Мог таким бы стать и я."

Недавний кумир без объяснений развенчан. Разжалован в трепача-трюкача.

Разочаровавшись в Эренбурге, Солженицын его немедленно обокрал, присвоив, ставшее солженицынским крылатым: "волкодав - прав, людоед - нет".

Так же он поступил и со всем остальным советским. Чернил и беззастенчиво грабил, выдавая за своё собственное. Героизм и страдание современного ему СССР, доблести и славу исторической России.

Покончив с собой, совершив гражданское самоубийство, Солженицын принялся клеветать на фронтовых товарищей и командиров, правительство, страну, народ, человечество. Подсознание, обладая собственной энергией, заряжало его нечеловеческую продуктивность, деловую предприимчивость, жестокое интриганство.

Одновременно с истреблением старой, разрабатывалась новая, альтернативная биография. Конфабуляции заполняли зияния и лакуны. Невинное литературное хобби амбициозного школьника и студента преобразовывалось в миф о фантастическом великом служении Родине посредством литературы. Наскоро сочиненные стишки выдавались за выношенное годами. Химера обретала плоть, отращивала хвост, чешую, крылья.

"Накануне своего 25 летия, 10 декабря [1943 года - Е.Л.] Солженицын подводил итог прожитой четверти века. ... Он спрашивал себя - был ли в двадцать пять лет писатель, не напечатавший ни строчки, и не написавший от руки больше двух общих тетрадей."

Две общие тетради от руки - всё, что создал одержимый литературой молодой человек. В чём его одержимость выразилась? В каком таком энтузиазме. Две общие тетрадки от руки - это проба пера от случая к случаю. Беспримерное выражение лени и равнодушия к литературе.

Выдумка про 12 000 поэтических строк, сочинённых в лагере без карандаша и бумаги и заученных наизусть, - в силу полнейшей несуразности сама себя разоблачает. Никакой с ней возьни.

А разоблачившись, выглядит жалко. Иногда - непристойно; но это, если повезёт.

4 строчки из непристойного:

И теперь, возвращённую мерою
Начерпнувши воды живой, -
Бог Вселенной я снова верую!
И с отрёкшимся был ты со мной.

(стр. 386)

Людмила Сараскина заведомо цитирует лучшее, - избранное из 12 000. Или, как говорят нынче в московских офисах - creme de la creme. Попробуйте выучить наизусть, хотя бы это - взятое из лучшего! - четверостишие. О двенадцати тысячах строках наизусть - даже не заикаюсь. Для тех, кто справится в награду ещё один стишок. Заслуженный бонус. Те, кто не выучил - остаются без подарка. Мимо бонуса. Не читайте. Не заслужили.

Из жалкого:

Кто ты, девушка? Где твои зреют?
Непреклонность? и верность? и стан?
- Ты, кого б я привёл, не краснея,
В круг высокий былых каторжан.

(стр. 405)

Где ж твои зреют-то, а? Девушка. Ты, кого б я. В круг. Не краснея. Налетай, каторжане!

Адресат лирики - или Сонька Золотая Ручка, или там - отпетая Мурка. Честная - такого не стерпит.

***
если, Мурка, мне станет известно, что работаешь ты на Чека...

(весь текст целиком, с окончанием, следует)
_______________________________
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments