obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Ефим Лямпорт. "Независимая газета", 18.09.1993

Заглавие: 10 000 ФУНТОВ ЛИХА
Антисемитские и русофобские заметки о премии Букера

Продолжая публикацию заметок Ефима Лямпорта о премии Букера, не можем не
отметить, что одна из них вызвала бурю в литературном стакане. Жесткие,
резкие, подчас спорные суждения молодого автора, натурально, не всем
пришлись по вкусу. Несколько раз Е. Лямпорт, играя непривычную для себя
роль "enfant terrible" г-на Галковского, допустил и явно некорректные,
грубые выпады по адресу своих героев. Так было, в частности, с Булатом
Шалвовичем Окуджавой, которому автор и отдел культуры приносят свои
глубочайшие извинения, без надежды, впрочем, что уважаемый бард их примет.
С опозданием, и это умножает степень вины.

Нельзя, однако, не отметить, что Е. Лямпорт взял на себя гигантский и
неблагодарный труд перечитать все произведения, выдвинутые на премию
Букера. Труд, который, кажется, не под силу и самим членам букеровского
жюри. И дело тут не только в количестве произведений - их 38, пухлых, - а в
их качестве, ибо нет ни капли сомнения, что подавляющее большинство (так и
хочется сказать - все) ни в коем случае не может претендовать на самую
престижную (так уж получилось) и щедрую английскую премию в российской
литературе. И в этом вина в первую очередь критиков, а никак не самих
литераторов, кои "пишут, как услышат...". И не то что в России разучились
писать романы или нет талантливых писателей, они есть, и не в единственном
числе, но неплохо бы их "открыть". А сперва не мешало бы перестать валять
дурака, играя в окололитературные и околополитические игры. Заигрались,
однако. И поделом. Еще одно-два таких сомнительных решений, как
прошлогодние, и, боюсь, авторитет Букера (а есть ли он?) будет утрачен
надолго. Если не на...

Игорь Зотов

***

СКОЛЬКО своих изобретений подарили коммунисты новой демократии! Вот и
писатели-деревенщики - особое сословие. Ему предназначалось представлять в
ресторане ЦДЛ русское крестьянство - чернозем (навоз?), народ. По сей день
они с успехом работают русским народом. У правых и левых политиков, за
рубежом - они нарасхват. Советская власть оформила деревенщикам статус
авторитетов, и его явно выгоднее пустить в оборот, чем разрушать.

За черноземный авторитет как за политическую силу идет борьба - кто
перетянет? Выступать от имени России - выгодное дело, престижное, денежное.
Два основных претендента - журналы "Новый мир" и "Наш современник". Два
претендента на значительную позу, надутые щеки, православие, квас, щи,
словарь Даля (четыре тома!), расшитую рубашку, гармошку с матрешкой -
полный набор. Комплект атрибутов, коими рекламируют Россию туристические
бюро. Но для представительности (надо же чем-то журналу отличаться) "Новому
миру" требуется специальное фирменное блюдо - русская литература. Лучшие ее
образцы изготавливает в Америке патентованный русский писатель А. И.
Солженицын. С помощью Ай-биэм, послушных детей, трудолюбивой жены он
наладил конвейерное производство подлинной русской прозы. Изобрел особый
русский язык - эх, не дожил адмирал Шишков! За таким размахом нашим
российским русским не угнаться. И до такой степени, конечно, никогда
русским не стать.

Тем не менее на внутреннем и внешнем рынке кроме Солженицына котируется
целый ряд писателей, в прошлом деревенщиков, а теперь скромно, без
претензий - патриотов.

Патриотизм - превосходный товар, и пренебречь им в период становления рынка
- непозволительная роскошь. И тут журнал "Новый мир" упрекнуть не в чем. Он
показал себя рачительным хозяином, двинув на Букера неоконченный, а значит,
заведомо внеконкурсный роман Виктора Астафьева. Таким образом, "НМ"
представил общественному вниманию не художественное произведение, а свою
патриотическую ориентацию.

Переиграл "НМ" конкурента и в другом. Любовь к евреям в наше время тоже
идет ходко и на российском рынке, и на международных куплях-продажах. В
номере 10 (92) закончена публикация повести Семена Липкина "Записки жильца"
- она, разумеется, выдвинута на премию Букера. В том же номере начало
романа Виктора Астафьева "Прокляты и убиты" - товар лицом.

Сочетая "патриотизм" и "любовь к евреям", "НМ" извлекает сверхприбыли - в
отличие от "НС". Последний ограничился стрижкой купонов на черноземном
участке.

Патриотизм - хорошо. И национальная терпимость - хорошо. Но распродажу того
и другого под видом литературы одобрить трудно. Политическая тенденция
подминает художественную. Жирует за ее счет. Литературе навязывают игру,
предлагают правила. Евреи и русские поставлены на кон. Кто выиграет? -
"Новый мир"? Проиграет? - Литература?

Но давайте хоть раз проверим карты. Шулеров, кажется, бьют канделябрами?

РАБОТА НАД ОШИБКАМИ

В. Астафьев. "Прокляты и убиты" (первая книга романа). ("Новый мир", 1992,
NN 10 - 12)

Написать рецензию, или отзыв, или просто поделиться впечатлением по поводу
фрагмента книги Виктора Астафьева невозможно. Романа нет. Журнал
опубликовал черновик. Смысл многих предложений, абзацев просто непонятен.
Если принимать всерьез, предложение выражает законченную мысль, то нужно
признать: и на этом уровне публикация ущербна. Понимаю, читатель может
подумать об известном критическом перехлесте с моей стороны. Или о попытке
дискредитации непонравившегося произведения. Ни о чем подобном речи нет.

Я не профессиональный редактор. Профессионалы должны быть в "Новом мире". И
почему они не возвратили писателю черновик, можно объяснить только одним -
хотели представить на своих страницах имя. И представили. И подставили.
Подставили хорошего, старого писателя, виноватого лишь в одном - в
авторской глухоте (что может случиться с каждым). Но вряд ли Астафьев
заслужил ту комическую роль, которую по вине "Нового мира" сыграл.

Показалось мало напялить на него шутовской колпак - опубликовать никуда не
годный текст, к колпаку еще подвесили бубенчики с фонариками - попросили за
роман премию. Звенит и моргает на весь мир.

И последнее. Среди шумных и многословных забот о русском языке (в целом
справедливых, но сосредоточившихся исключительно на экспансии англицизмов)
почему-то забывают защищать русский язык от обычной бытовой безграмотности.
А она, пожалуй, опасна больше, чем иноязычные, но грамотно употребляемые
слова. Превращение же великого языка в деревенский диалект, вероятно, может
быть интересным домашним занятием для писателя, хорошим чтением для
двух-трех его соседей. Но сверх того поклонников не отыщется. Не поймут.
Беру на себя смелость - уверяю.

СРЕДНЕЕ АРИФМЕТИЧЕСКОЕ

С. Липкин. "Записки жильца" ("Новый мир", 1992, NN 9 - 10)

Повесть Семена Липкина, хоть и опубликована в 92-м году, но прочитана была
давно и неоднократно. По крайней мере, ощущение такое. Года два назад
"Дружба народов" напечатала роман Аркадия Львова "Двор" - один к одному
повесть С. Липкина.

Одесский дворик, несколько семейств: евреи, украинцы, немцы, русские. Смена
власти. До революции, революция, гражданская война, еврейский погром
(обязательный атрибут), зверства "чрезвычайки" (как без них?), нэп,
ежовщина-бериевщина, война, оккупация, после войны... Все это приправлено
неумирающим (радоваться ли этому?) одесским колоритом. Здесь же
обязательная ностальгия: " - Помните, какие большие зубы были у приказчика
в магазине Франкони?

- Да-а, при большевиках уже таких зубов на делают".

Как все знакомо! Ни один писатель, если он уроженец Одессы, не избежал
такой книги. Но первый опыт был все-таки самым удачным - я имею в виду
книгу Валентина Катаева "Белеет парус одинокий". Все остальное, а ряд
"всего остального" длинный, ничем не примечательно. Не лишенная своих
маленьких находок, местами - изящества, повесть Липкина - сто какая-то в
длинной-длинной, усталой книжной очереди.

Публикация работы Липкина со стороны "НМ" - дань патриарху поэзии и
перевода. Состыкованная (в N 10 закончена публикация "Записок жильца" и там
же начало "Прокляты и убиты") с романом В. Астафьева, она должна, кроме
того, показать свету "интернациональную смычку" знаменитого еврея Липкина
со знаменитым русским Астафьевым.

В результате родился свадебный генерал, почти что Ревунов-Караулов:
Астафьев-Липкин. Он не претендовал и не хотел, быть может. Но кто же в
силах бороться с благородными намерениями "Нового мира"? Антисемит?
Русофоб? Нормальный человек? Един в трех лицах?

ПОПОВ - РАБ ПОПОВА

Е. Попов. "Накануне Накануне" ("Волга", 1993, N 4). Рефлексия - верная
спутница современного художественного сознания. Предшествующие эпохи знали
четко свои цели и ориентиры. Современникам знакомы литературные образцы
предшествующих эпох и тотальный скепсис к идеям, оплодотворившим эти эпохи.
Держать равнение строго на искусство, обрезав мировоззренческую подкладку,
неимоверно сложно. Мощь старых мастеров гнет долу, и поэтому современный
писатель всегда неуверен. Неуверен в собственных силах, в своем мастерстве,
в своей исключительности художника. Таланты теперь не живут долго.
Появился, мелькнул, кончился. Силы оставляют быстро. Слишком уж велико
напряжение и соответственно скор износ.

Рефлексия - такая, с какой мы теперь имеем дело, - художественный комплекс
эпохи. Комплекс мучительный. Иногда его удается приручить - сделать
союзником - изобразительным приемом. Освободиться - никогда.

Писатель Евгений Попов пришел к широкому читателю с опубликованной
несколько лет назад в "Волге" повестью "Душа Патриота" и сразу завоевал
симпатии многих. Безбоязненно рефлектирующий, пробуксовывающий текст,
казалось, свободен от любой озабоченности. То и дело заедая на бытовых,
мелких, ничего не значащих событиях, бородатых анекдотах, байках про друзей
и знакомых (как правило, реальных и выступающих под собственными
фамилиями), Попов рассказал бесхитростную историю о совместных с поэтом
Приговым хождениях по Москве в день похорон Брежнева.

Пренебрежение сюжетом, читательским вниманием дало великолепный результат -
история вышла занимательной и непосредственной, смешной и эффектной.
Писатель Евгений Анатольевич Попов сделался персонажем своей собственной
книги - писателем Евгением Анатольевичем Поповым; персонаж Попов - комичный
толстяк, обжора, добряк-тугодум, милый и славный - не просто очаровал всех.
Он принял на себя заботу о читателе, и о самом сочинении. Писатель Попов
устранился. И как только писатель исчез вместе с писательскими заботами,
занудством, , чувством ответственности (все это, разумеется, осталось, но
как характер персонажа), тут-то появилась на свет интересная книга с живыми
героями. (Мне приходится побороть соблазн: очень интересно было бы
поговорить о любопытной современной специфике - литературе лучше живется
без писателя, чем с ним; но сейчас, к сожалению, на время.)

У писателя, (не путать с персонажем) Е. Попова было достаточно времени
осознать ценность сделанного им открытия (а то, что открытие сделано, -
несомненно). И писать, писать, писать. И все замечательно, если бы только
не одно "но", которое, впрочем, неизбежно вытекало из происходящего. Вместе
с осознанием метода исчезла непосредственность.

История про сороконожку. Она разучилась ходить, попытавшись превратить
инстинкт в науку. (Когда-то это хорошо понимал Окуджава: "Каждый пишет, как
он дышит".) Вот что произошло с Поповым.

О повести "Накануне Накануне" скажу буквально несколько слов. Ее сюжет снят
непосредственно с "Накануне" И. С. Тургенева. Чуть подробнее: вокруг Руси
(хочешь читай как имя женск. собственное, не хочешь - читай как хочешь)
вьется стайка любителей в составе: Инсонахаров - нобелевский лауреат,
изобретатель мины; Владимир Лукич (коммунист); Михаил Сидорович (политик с
родимым пятном, но на щеке); Борис Михайлович Апельцин-Горчаков(кооператор
из России). В эпизодах участвуют: Евгений Анатольевич (писатель) и шайка
московских дебоширов и алкоголиков: Попов, Пригов, Ерофеев.

Повесть "Накануне Накануне" написана более чем изощренно. Изощренней, чем
"все, что было прежде. Метод победил, И победил он - писателя Попова.

Несмотря на этот пустяк, в лице Е. А. Попова мы имеем дело с одним из
фаворитов нашего заезда. По крайней мере, он войдет в шестерку лидеров. А
может, получит и главный приз - 10 000 фунтов.

Резоны арбитров ясны, как небо в майский день: а) претендент имеет
безупречное андеграундное прошлое, б) он вице-президент российского ПЕНа;
в) и вообще обаятельный.

А если уж все равно денег этих себе не оставишь - так хоть пусть достанутся
хорошему человеку. Кроме одного пустяка, сказал все.

И теперь о пустяке.

Бывает ли так с тобой, читатель, чтобы, дочитав какую-нибудь интересную
книжку и отложив ее, ты пустил бы в мысленный диалог с автором или с
персонажами? Ты им - вопрос. Они тебе - ответ.

Вот и я прочитал "Накануне Накануне", отложил журнал в сторону и спросил
мысленно: что ж мне теперь писать обо всем об этом, Евгений Анатольевич?

"Это... Это - да, действительно, но - все равно ... Значения не имеет...
Ябёныть ... - заметил Евгений Анатольевич и сильней отпил из кружка".

- Ну и хорошо, - успокоился я. И сел за стол.

***

Меркантильные, гигиенические, убийственные, советские заметки о премии
Букера см. "НГ" NN 143, 151, 162, 169).

Продолжение ("Географические заметки") следует.
Tags: Независимая газета
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments