obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Старый Окурок. Тема 3.Таланты и Поклонники (Б.Окуджава)

Анекдоты из жизни Аэропорта бесконечны. Но нас интересует грань, за которой количество смешного и жалкого переходит в качество, способное высказаться само за себя. Чтобы с нашей стороны обошлось без упрёков и подозрений.

"Иногда Тоби (американка, давняя подруга семьи Гинзбургов-Журбиных, выпускница Колумбийского университета, профессионально изучавшая Россию, начиная с 60-х регулярно приезжала по работе, во время президентства Клинтона работала в администрации Белого Дома - Е.Л.) приводила в наш дом своих друзей и коллег, наведывавшихся в Москву из Америки. Тоби не сомневалась в нашей порядочности, знала что мы не кагэбэшные подсадные утки. Однажды в середине 80-х Тоби пришла к нам вместе со своим другом - милым и обаятельным адвокатом Джимом Вулси, с которым мы сразу нашли общий язык, тем более что он неплохо говорил по-немецки и выпивал не хуже, чем русский. Какого же было наше изумление, когда через несколько лет, после победы Клинтона, Джим Вулси стал директором ЦРУ - того самого одиозного разведывательного управления, которым советских людей стращали не меньше, чем пугалом".

Уф.

Книга Ирины Гинзбург-Журбиной, из которой цитата, богато иллюстрирована фотографиями из семейного альбома. Снимок автора книги с героем нашего очерка Булатом Окуджавой четвёртый по счёту. Видно, тоже близкий друг дома.


***

И заметье, не я это придумал!

***

Знаток и поклонник Окуджавы, покойный (?) Станислав Рассадин назвал песни своего любимца "фольклором городской интеллигенции" (Станислав Рассадин. Самоубийцы. Москва. Текст. 2007).

***

Окуджава был плоть от плоти советских работников умственного труда, реквизировавших сословную принадлежность "интеллигенция" в свою пользу. Попросту, нагло присвоивших.

Совписы исторически ничего общего с доревлюционной интеллигенцией не имели. Что ясно показывает всё та же система творческих союзов.

Содержанки государства, зависимые от власти во всём, горячо мечтавшие войти ещё глубже в эту зависимость, - не имели ничего общего с культурой, происшедшей от культуры дворянской, и поэтому чувствовавшей себя в отношениях с властью, по меньшей мере, на равных. А то ещё, если родословная позволяла, так и взиравшей на неё свысока (гениалогического древа).

Граф Толстой и поручик Лермонтов за социальным заказом не бегали, а тем более за продуктовым. Некрасов - богатый помещик и счастливый игрок - во вспомоществованиях не нуждался. Герцен на "Колокол" у англичан не брал.

Пришло бы в голову Тургеневу купить по дешёвке пудры и духов в Париже, чтобы в Москве втридорога перепродать? Безумный вопрос. Тургенев во Франции барином жил. Это приказчики с товарами туда-сюда по лавкам. У бар голова по-другому устроена, и мысли в ней другие.

За материальной помощью не строились. Это они устраивали благотворительные обеды, а не для них.

Жили независимо, потому что, в первую очередь, были независимы. Экономически и политически. Поэтому и писали что хотели, выражая, в первую очередь, своё независимое "я".

Позже интеллигенция строила свою независимость на профессиональном фундаменте. Чехов, Булгаков, Вересаев - врачи. Блок - юрист. Белый - биолог и химик. Алексей Толстой - инженер. Короленко - агроном. Олеша и Паустовский - учились на юридическом.

Хорошо если талант кормит, а нет, так они были готовы кормить свой талант. Сами. С протянутой никто бы из них не стоял.

Немыслимо.

Система советских профессиональных творческих союзов организовала умственный труд в госучреждение. В трудовой коллектив. Съезды союзов оглашали разработанные государством планы. Писатели принимали обязательства. И отдельно взятый литератор был, попросту говоря, государственным служащим. Государство, принимая в расчёт специфику производства, обеспечивало его всем необходимым, включая элементы бытового комфорта. Чтобы работалось хорошо и продуктивно.

Какими бы хорошими, или плохими - неважно, - ни были отношения совписа с государством, в их основе лежали принципы, исключавшие независимость писателя.

Фундамент отношений - различен.

Один - закладывался под дворец, усадьбу, особняк. Другой - под Воронью Слободку. Писательский кооператив.

Во дворце жил барин, хозяин. В Слободке - обслуга.

Русская интеллигенция и советские работники умственного труда никаких общих точек соприкосновения не имели.

Никакой интеллигенцией совписы не были по определению. Исторически они не могли ею быть. После 1917 года сословия интеллигенции больше не существовало. Объективно.

И называть себя интеллигентом в СССР - это всё равно что играть в хоббитов. Для детей - может и нормально, для взрослых - проявление неполноценности. И умственной, и творческой, и культурной.

Честная служба государству имеет своё собственное достоинство, и многие бывшие интеллигенты нашли это достоинство на советской службе. Первые пришедшие на ум имёна: Валерий Брюсов, Алексей Толстой, Михаил Булгаков, Борис Пастернак, Илья Ильф, Евгений Петров, Михаил Шолохов, Валентин Катаев ... Мощная литература.

Пока существовало полновесное "советское" - в 30-50-е годы - ему служили по убеждению. Не только из страха или корысти.

Демонтаж принципов советской системы оставил совслужей буквально ни с чем. И когда советская идея была Хрущёвым подпорчена, то совписы обанкротились именно что идейно. Всё общество пострадало, но в первую очередь они. Поскольку работали непосредственно на идею.

Осталась государственная кормушка с советской эмблемой, а за ней почти ничего. Обломки.

Кормушку совписы оставлять не хотели ни за что. А служба пустой вывеске с серпом и молотом их попросту свела с ума. Они уже больше не знали кто они, что и зачем. Мысли и поступки возникали самые причудливые. Искали корни, идейных покровителей, духовных вождей. Попадали всё больше на службу к иностранным разведкам, находили (политическое) убежище в "Берёзках" и комиссионках.

Беспардонная эклектика песен Окуджавы пришлась ко двору как нельзя кстати.

Несостоятельность, не имея своего, тянет чужое. Окуджава украл дворянство, кавалергардский мундир, произвёл себя в "ваше благородие". А самоутвердившись, принялся возводить в чины и звания остальных.

Творрряне, - стррройсь! Смирнаа! Сегодня новыя назначения и чинопроизводства.

Назначаю Главную Совесть Русской Интеллигенции взамен безвременно усопшей!

Тебя - в Патриархи!

Ты - Архитетрарх!

Алаверды!

Ку-ка-реку!

Без роду, без племени советские "умственного труда" боготворили Булата Окуджаву. Ещё бы! Его песенки - суть грамотки о творянстве - жаловали подлости вашество. Посредственность возводили в гений.

Да бери выше и больше - вы ж с самим Пушкиным коллеги, чуваки!

Наследники по прямой.

Песни Окуджавы даже плохими в полном смысле нельзя назвать. Это совершенно иное явление. Его назначение было сугубо прикладным. И слово "фольклор" - здесь замечательно на месте.

Ритуал социальной инициации, как свадьба или похороны, - искал эстетического оформления. Коллективное начало и анонимность играли в его создании гораздо большую роль нежели автор. В целом следует заметить: как это ни парадоксально, авторская песня вообще имеет крайне мало авторского - индивидуального. Окуджава это чувствовал и, насколько было в его силах, пытался отстраниться хотя бы от КСП, где уже просто всё тонуло - без имён и фамилий в свалке одного на всех гигантского сального спального мешка. Поэтому на его долю досталось широкое - одно на всех - одеяло - покрывавшее обитателей домов творчества. Искавшие возможность приобщиться к элите пристроились с краю.

Тоже, значит, облагородились.


(окончание следует)


___________________________________________
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments