obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Cтарый Окурок. Тема 4. Чужой (Б. Окуджава)

По ходу очерка, мы имели много раз возможность увидеть и убедиться, что никакого смысла, кроме низменного потребительства, в жизни у Окуджавы не было.

Рассмотрим теперь его коронную фразу < это мне чуждо > в свете нам уже известного.

Что она значит?

Да тоже самое, что значили у Окуджавы все его < Вера, Надежда, Любовь >, <Александр Сергеевич>, < кавалергард >, < комсомольская богиня>, < по образу и духу>, < мудрые как боги >, < ваше благородие >, < пока земля ещё вертится >.

Т. е. не значит ровным счётом ничего, если сверяться с подлинными историческими значениями - с истинной ценностью: православия, отечественной словесностью, славой русского оружия, честью офицерского мундира, героизмом Гражданской и Отечественной войн, патриотизмом, подвигами, и т.д.

Всем этим, взятым вместе и порознь, Окуджава просто напросто воспользовался в своих шкурных интересах.

Употребил в самом наипохабнейшем смысле этого слова.

Употребил и обобрал; а обобрав, спустил награбленное - 3:1. По курсу тогдашнего чёрного рынка.

Сменял на чеки "Берёзки".

Пара слов о технике. Её следует уточнить, - поскольку мы, всё-таки, имеем дело с переводом нематериальных ценностей в материальные, а это технология довольно тонкая. Стоит обмолвиться о чём-то подобном, как сразу начинается:

- Вот говорят, жиды Россию продали, а нельзя ли мне мою долю получить? И: - Как же это они её продали?

Поэтому довожу до полной ясности. Сначала отвечаю на первый вопрос:

- Свою долю вы уже получили. Песнями Булата Окуджавы.

Пели?
Теперь попляшите.

Что касается технологии продаж, - второго вопроса - то дело обстояло так:

Окуджава использовал сакральные символы русской культуры, всем дорогие имена и понятия для того, чтобы отметить свою к ним сопричастность. Уже примазавшись, он выступал в качестве мистагога, - как бы посвящал и приобщал к таинствам русской истории и культуры.

Целил доверчивых (духовно)страждущих, так сказать, наделяя святой водой, которая, как в подобных случаях и бывает, разливалась из обычного крана-ёлочки над зассаной (помните?) раковиной в комнате писательского дома творчества.

Те, что попроще - хлебали до кровавого поноса. А те, что похитрей, пристроились к доходному бизнесу. Курили фимиам, одновременно создавая дымовую завесу:

- Сомневаться в подлинности дара Окуджавы?! Как можно?! Это кощунство! Его песни - наше причастие к сакральным ценностям!

Ага! Конешно! Счас!

Скажем прямо: в конечном счёте, Окуджава был идолизирован своей группой. Поклонение ему приняло характер культа, и носило все признаки культа в форме городской секты, в принципе ничем не отличной от организации какой-нибудь Марии Дэви Христос. Сформировалась типичная группа (фанатов) фанатиков. С лидером, распевающим псалмы, и бездумной, безвольной, повинующейся лидеру, готовой на всё, подпевающей агрессивной паствой.

Песни Окуджавы, таким образом, играли культовую роль в узкоспециальном, отнюдь не в общекультурном значении этого слова, что само по себе снимает вопрос об их художественной ценности.

Сусальность, высокопарность, характерная монотонность исполнения, экстенсивная эксплуатация эмблематики, в том числе раннехристианскй - "форель золотая" и пр., откровенные молитвенные обращения "господи, дай же ты каждому" - теперь находят полное объяснение, вставая на свои места, и освобождая чужое, занятое безо всякого права место.

Распевая акафисты, якобы Надежде, Вере, Любви, превозносили и славили на священный лад, самого Окуджаву

Искусство не занимается созданием культов, оно само культ, и культивирует иключительно Красоту; требует для своего создания мощной индивидуальности, т.е. личностно по своей принципиальной природе, и поэтому не имеет ничего общего с фольклором.

Выспренная молельная самодеятельность Окуджавы ничего общего с искусством не имеет. И грязное сектантское коммунальное капище - не концертный зал.

Почтенный пастырь (почти святой) долго стриг шерсть со своих овечек, забавляясь их нежным, умильным блеяньем. Истребить стадо за здорово живёшь было не в его интересах. Много вложено сил и труда.

Пустил под нож, взяв хорошую цену. Рыночную.

Сдал - буквально - на (пушечное) мясо.

Люди пришли к Белому Дому защитить Конституцию, свободу, молодой парламентаризм, а Окуджава подписал письмо чтобы людей расстреляли. Его ведь попросили письмо подписать не просто так, а как пастыря. Как высокий авторитет.

Уполномоченный своей группой говорить от имени общества, Окуджава получил голос, равный нескольким десяткам и даже сотням тысяч голосов. Письмо, подписанное деятелями культуры, в каком-то смысле, было эквивалентом референдума: - Давить танками и бить снарядами.

Побили и подавили.

После этого победители, заполучив всю власть, никем не контролируемые, разграбили и продали Россию беспрепятственно.

***
Окуджава в накладе не остался. Друг Гайдар прислал ему на сладенькое.

квартира машина дача квартира машина дача квартира машина дача

Много ли надо человеку чтобы встретить старость.

***
Они все чужды мне. И я им всем чужой.
***


(полная версия, со специально написанным эпилогом, следует)
______________________________________________________
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments