obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Ефим Лямпорт. "Независимая газета", 15.10.1993

10 000 ФУНТОВ ЛИХА
ПОРНОГРАФИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ О ПРЕМИИ БУКЕРА

"ПОРНО" означает "непристойный". Где можно непристойное найти, увидеть,
потрогать рукой? Чистый жанр - трудная вещь.

Вот по видео показывают фильм: на весь экран круглая, белая попка. Камера
чуть отодвинулась: широкая кровать, она садится на его член, в такт
колышутся грудки, круглые, с коралловыми сосками (крупный план), волнуется
рыжая копна блестящих волос. Опять крупный план: капелька пота на его лбу,
гримаса наслаждения на лице.

И это порно? Непристойность? Да это загляденье! Помнится, у Шекспира: "Если
вам не стыдно это делать, почему мне должно быть стыдно об этом говорить?"
Или смотреть. И опять же говорить. Или читать...

... В "ЛГ" от 22.09.93 я обратил внимание на материал "Президент слушает
писателей". Если бы меня попросили прокомментировать сказанное ими, то я бы
не сумел этого сделать, не преступив порога нормативной лексики. Ни
22.09.93, ни тем более теперь, в эти дни. Тем, кому интересно знать, что
представляет собой "духовная элита" России, полезно ознакомиться с мыслями
и словами ее лучших представителей.

М. Чудакова: "... Не нужно бояться социального взрыва, которым постоянно
пугают с разных сторон. Если бы этот взрыв, ведущий к гражданской войне,
был реален, он давно бы уже случился... Действуйте, Борис Николаевич!"

А. Нуйкин: "... Троцкий разрабатывал фундаментальные идеи мировой
революции, веря, что они ведут неотвратимо к победе. Бухарин - идеи нэпа.
Плюс создавал конституцию. И создал. Прекраснейшую! Демократичнейшую!
Сталин шел более узкой тропой...

Так вот, сейчас четко просматривается: Хасбулатов идет сталинским курсом,
вы, Борис Николаевич, - бухаринским".

Ю. Карякин: "... Не будем, конечно, драматизировать. Мы живем восемь лет
без гражданской войны..." (Курсив везде мой. - Е. Л.)

Так советуют президенту шестидесятники, так оценивают обстановку в стране
накануне гражданской войны. Коммунисты до мозга костей, они держат на своем
алтаре портрет любимца партии Бухарчика, осмеливаются после всего, что
случилось в страшные - никто не забудет - дни, снова выступать, снова
говорить, советовать, призывать. Насоветовали! Довольно!

От премии Букера до большой политики - все, к чему ни прикоснутся,
превращают они в прах, тлен, кровь. Шестидесятники должны уйти! Не из-за
того, что уже натворили. Сделанного не вернуть. Убитых не воскресить. Для
того чтобы не натворили еще...

... А когда по видео показывают трахающуюся парочку, минет, тибет и прочие
сладостные пустячки, разве ж это порнография?! Это же загляденье!

ИСКУССТВО ЛЮБВИ

В. Нарбикова. "Около Эколо...". "Слово", Москва, 1992.

В короткой аннотации книга представлена так: о сексуальной раскрепощенности
молодых людей сегодняшнего дня. Не стану придираться к поверхностности
суждения - не в этом дело. В другом. В том, что определенная истинность
высказывания несомненна. Но часть истины - не истинна. А часть истины,
претендующая на полноту, - ложь...

... Мир лжив, потому что он только притворяется, будто бы существует?! Да
разве кусочки, осколки, дребезги - это мир? В какую сторону пойти, если
никаких сторон нет - перемешаны. Справа - налево; сзади - наперед; сверху -
донизу; шиворот - навыворот.

Вообще: Земля круглая. Вселенная бесконечна - в каком месте центр? На
окраине? Где точка опоры - не чтоб Землю перевернуть, какое там... чтоб
опереться, не упасть? Где такое место? Как его найти? Куда податься?.. -
Около Эколо, около этого, которое находится - пойди туда, не знаю куда.

И как Мальчик-с-пальчик бросал белые камешки на дорогу, надеясь по ним
отыскать путь домой, Нарбикова ищет маяки: "То, что происходит в сумерках,
говорит о том, что никакого цвета в природе нет, есть воображение солнечных
лучей, физическая загадка глаза, смешение спектра в тумане, когда желтый
кажется красноватым, а зеленый желтоватым, а что такое автодорожный знак -
"сужение дороги"? - он подразумевает сужение дороги в перспективе? Не
физическое сужение дороги. И в сумерках предмет - неопределенный..."

Конечно, скажет догадливый читатель и улыбнется (и улыбнется?), так никогда
не найти ни дороги, ни маяков, ее указывающих. Тот, кто идет в сумерках,
прекрасно знает, что цвет в природе - цвет сумерек. В нем желтое лишь
кажется красноватым. А зеленое кажется желтоватым. При этом есть на свете и
зеленый цвет, и желтый. А когда их понадобится различить - различим без
проблем.

Думаю, с цветоощущением у В. Нарбиковой дело обстоит отлично. Как и у
большинства...

... Относительность мира - предметов, суждений, этики - можно подвергнуть
справедливой критике. Можно доказать, что это не так. Побороться за
объективность. Можно. Но разве В. Н. - не объективна?

Суждение, вне зависимости от обоснованности или необоснованности, правдиво,
насущно, если за ним стоит насущное. Для автора "Около Эколо..." - любой
маршрут без конца и без начала. Цвет сомнителен. Слово... Как же Нарбикова
держится за него, боясь упустить! И с пойманным однажды расстается
неохотно: "Ну, в общем, он имел такую внешность, что внешность любого
мужчины можно было бы довести до внешности Бориса". Или: "Пообещав прийти
ровно в час и опоздав ровно на час, она пришла ровно в час". (Курсив мой. -
Е. Л.)

Доверившись слову, Нарбикова разочаровываться в нем не желает, хотя и слову
случается обмануть ее - оборотни-омонимы стреляют в спину, выворачиваются
наизнанку, обнаруживая неожиданный смысл. Но это как раз писателя не
обескураживает. С чем с чем - со словами она обращаться умеет. Случается,
что и сама, первая, их дразнит, провоцирует, а потом артистично укрощает,
на радость и удивление читателя. После долгого и трудного периода борьбы со
словами и смыслом все оказывается на своих местах - начинается Любовь.

В любви есть то, чего не найдешь нигде: единство Он и Она. "Когда Петя
просто любила Бориса, она не предполагала, как много всего она в нем любит,
она не любила его отдельно за: внешность, акт, талант, все, что отдельное,
она любила вместе..."

Любовь - жизнь. Утрата любви - "Но решив разлюбить, нужно было разлюбить
все по отдельности: отдельно лицо, отдельно искусство, отдельно - все".

Любовь = единство = жизнь.

Нелюбовь = расщепление = смерть.

По Нарбиковой, счастливой любви быть не может. Время не то. История не
благоприятствует. И современников ждет плохой конец.

Легко не соглашаться в мелочах, но, опровергая деталь за деталью, целое не
опровергнуть. Сила "Около Эколо..." - Искусство. Что это такое? Вот как В.
Н. пишет о Пушкине: "Но Сверчок отличался и умом, и усердием; и подаренным
ему русским языком он овладел так, что когда глаголы овладели им, он умел
им найти и место и время". Искусство и есть гармония.

"Около Эколо..." - танец вокруг главного смысла под музыку Любви и
Искусства.

О премии: не получит. Во-первых, сложное чтение. Во-вторых, в одном месте
героиня делает возлюбленному минет - жюри заволнуется, загалдит, замеряет
пульс. Кому-то накапают капель датского короля, кому-то валидол под язык,
кому-то руки поверх одеяла.

Но в шорт-лист книжку, возможно, внесут, повторив прошлогоднюю выходку с
романом Сорокина - вдруг оказался в списке.

А если серьезно, наряду с романом Л. Гиршовича и Д. Галковского "Около
Эколо..." Нарбиковой стоит звания лучшего.

ОПЫТ РЕКОНСТРУКЦИИ

А. Ромашов. "Осташа-скоморох". "Урал", 1993, N 1 (первая книга).

Христианство - абсолютная религия (наряду с иудаизмом и исламом). Ей
незачем размениваться на мелкоагрессивные выходки в отношениях с иными
верами. Например: с 537 года благополучно стоит в Константинополе
(Стамбуле) храм Айя-София; в грандиозном интерьере храма, среди прочих
украшений, портики, перенесенные из некоего античного святилища, -
органичная деталь. Стоят давно. И прочно. Что это? Влияние язычества?
Трофеи христианства? Нет, разумеется.

Русское язычество также было абсорбировано русским христианством, и никаких
причин для борьбы (она немыслима между ними в принципе) не было.
Одушевление земного начала и тварного мира язычеством не противоречит
христианству. У язычества вообще нет пороков, только роковая слабость:
узость, замкнутость границ. Язычество привязано к местности. Единый Бог -
абсолютен и беспределен. Христианство инфильтровало язычество, и русская
Вера стала космической, сохраняя при этом исконные черты.

В ту пору, когда Русь приняла христианство, язычество еще не достигло
зрелости. То есть оно не достигло этапа, на котором возникает потребность
самопознания. Саморефлексии. Из-за отсутствия письменности потомки лишены
литературных памятников. Не сохранилось архитектуры. В результате
единственный возможный способ изучения дохристианской культуры -
реконструкция, восстановление по отдельным дошедшим деталям, которые с
большей (или меньшей) достоверностью можно приписать язычеству.

Ввиду изложенных обстоятельств книга А. Ромашова уникальна. Очевидно, что
за ней стоит скрупулезный труд историка, фольклориста, краеведа, аналитика.
Деталь за деталью писатель реставрирует быт и нравы Приуралья начала
нынешнего века: песни, частушки, суеверия... Литературная интуиция оживила
сухие плоды исследования - автору удалось быть убедительным в изображении:
вера в единого Бога, сплетенная с исконными представлениями о миропорядке.
И главный персонаж книги, Осташа-скоморох, воссозданный автором, -
подлинный (насколько возможно) тип скомороха. Он обладатель памяти
прошлого. Хозяин настоящего. Живая связь времен. (А бывает другая?) Хитрец,
скептик, насмешник, вместе с тем он наивен и простодушен. Понимая всю
сложность мира, живет просто. И, меньше всего похожий на мудрого учителя,
учит мудрости. Интересно: революционер из города, одержимый социальным
прожектёрством, рядом с Осташей выглядит слабаком, недотепой. В этом нет
преувеличения:

знание жизни, данное как откровение жизни, вернее вычитанных премудростей.

О книге Ромашова можно говорить и говорить, о ней и будут говорить - книга
заслуживает внимания. Было бы лучше (для книги), если бы разговор вели
специалисты, те, кто много занимался язычеством, как-то В. Топоров, В. В.
Иванов. Литературной критике в свою очередь важно сказать свое. А именно:
художественность используется Ромашовым в качестве инструмента
исследования. Она обречена на прикладную роль. Оценивать по-другому нельзя.

Если жюри будет придерживаться формальных правил состязания, книга Ромашова
покинет ряды претендентов по определению - незаконченный роман, разделив
тем самым судьбу "Прокляты и убиты" В. Астафьева.

МЕТАМОРФОЗЫ

А. Слаповский. "Я - не я". Авантюрный роман. "Волга", 1992, N2 - 6.

Собой быть не хочется. Не хочется быть просто человеком по фамилии, скажем,
Неделин (герой Слаповского), просто бухгалтером, отцом, мужем. Чья-то жизнь
представляется интересной, красивой, загадочной, а своя - кефир по вечерам.

В городе Саратове на главной улице светятся, играют огнями окна ресторанов.
Веселятся люди. Красотка-певичка чарует гуляющую публику. А к ней идет
кто-то: уверенный в себе, молодой, богатый и здоровый. А наш герой с
зажатым в кулаке стаканом портвейна (вообще-то он не пьет) подглядывает из
уголка. Его мучит даже не зависть - любопытство, помноженное на
неудовлетворенность.

И однажды... Случилось! Он стал тем самым, молодым и богатым, тем, кому сам
черт не брат, а собутыльник. Хозяин жизни. Душа (или сознание, как угодно)
Неделина переселилась в тело некоего Запальцева - лихого парня, местного
мафиози. Запальцев в свою очередь принял облик робкого бухгалтера. С этого
и начались приключения Неделина: перемещения по стране и чужим телам. Входя
в новую оболочку, он всякий раз наследовал новую жизнь, обстоятельства, до
того незнакомые; груз долгов, вины, радостей - словом, испытал все, что
может выпасть на долю: мафиози, эстрадной звезды (но кастрата), Главы
Государства (но незадолго до смерти), алкоголика и даже (!) курицы. И даже
(!) сумел вернуться в собственное тело.

Побывав во многих переделках, в обстоятельствах опасных, экзотических,
рутинных, Неделин так и не отыскал того, за чем гнался. Того, что следует,
по-видимому, называть просто - счастье. Или, как называет сам Слаповский,
"умение плотно чувствовать себя и окружающие вещи". Не нашел согласия с
собой и миром (будто многие могут похвастаться: нашел!).

Вымысел, фантастическое допущение позволили Слаповскому точнее и тоньше
отчеркнуть беспомощного современного человека в его отношениях с жизнью.
Обделенность в умении быть человеком.

Книга захватывает, полностью подтверждая заявленный жанр: авантюрный роман.
События крутятся быстро, заставляют крепко держать в руках журнальную
книжку, лихорадочно листать страницы. Все персонажи написаны живо и ярко:
их легко себе представить, а учитывая, что пружина книги - способность
Неделина к метаморфозам, вымысел, реализм описания вызывает необходимое
книге доверие. В общем, получилось здорово.

Сочинение А. Слаповского может попасть в шестерку лучших, если исходить из
необходимости хоть чем-то представить провинциальные издания. В первую
очередь жюри будет думать об этом. Шансов на победу, по-моему, нет. Книгу
вроде никто не лоббирует. Автор - молодец. С чем я его и поздравляю. И будь
Я - не Я ... Впрочем, не стоит повторяться.

(Меркантильные, гигиенические, убийственные, советские, антисемитские и
русофобские, а также географические заметки о премии Букера см; "НГ" N N
143, 151, 162, 169, 178, 186. Продолжение - "Самокритичные заметки" -
следует.)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments