obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Ефим Лямпорт. "Независимая газета", 04.11.1993

10 000 ФУНТОВ ЛИХА
САМОКРИТИЧНЫЕ ЗАМЕТКИ О ПРЕМИИ БУКЕРА

"Заметки о премии Букера" Е. Лямпорта вызывают, судя по откликам, большой
интерес у читателей "НГ", и мы продолжаем их публикацию, несмотря на
объявление имен шестерых финалистов. Дело Лямпорта живет!

Отдел культуры

***

КАЖДЫЙ РАЗ, формулируя, что такое типичный персонаж или герой времени, все
не удается ухватить его за воротник. Но уж зато когда Герой является
собственной персоной - прочь сомнения! Он ясен с первого взгляда. И не
отвертеться, не отговориться, не уйти. С Героем мы сами встаем в полный
рост перед своими же собственными глазами. И если до этой минуты можно было
сомневаться: "А такой ли я?"; строить иллюзии: "А, может, не такой?";
неудовлетворенно восклицать: "Время не находит себя в современниках!", - то
с момента появления Героя на сцене все действие становится предельно
осмысленным, напряженным и безостановочно движется к последнему конфликту.

В конечном счете всякая эпоха осознанно или бессознательно стремится найти
себя в конкретной личности. В человеке. Чтобы пальцем можно было ткнуть
(или пригрозить, или...). Стоит ли перечислять всех? Да всех и не
перечислить: Онегин, Печорин, Базаров... Следующий! Проходи! Следующий!
Следующий! Следующий!

Наступило время очередного. А мы, признаться, заждались.

Бессмысленно скрывать успех романа Дмитрия Галковского "Бесконечный тупик".
Уже сам диапазон опубликования: от "Нашего современника" до "Нового мира" -
говорит о всеобщем признании. Но не только это. Дмитрий Галковский - автор,
перо которого нарисовало портрет Героя Нашего Времени. Кто еще, не имеющий
этого царственного ранга, осмелится судить прошлое и настоящее русской
истории и русской философии? С какой другой высокой площадки можно поносить
и восхвалять (чаще - поносить) авторитеты и властителей дум? Кто на
подобное решится?

Сказать по правде? Да всякий. Кому не лень, тот и осмелится. Право есть у
любого, желания хоть отбавляй.

В одном из многочисленных откликов на выступления Галковского (отклики
долго печатались в "НГ") какая-то простая душа написала примерно следующее:
я целиком и полностью согласен с Дмитрием Галковским. И сам пашу созвучные
заметки, только все пока не соберусь опубликовать.

Теперь в России каждый - Одиноков. Или хочет Одиноковым стать. Читая брань
по адресу Галковского (звонче всех был А. Немзер), за попыткой уличить его
в ничтожестве часто прочитываю плохо скрытую зависть: как же я его не
опередил! Ведь стоило замахнуться чуть сильнее, рот открыть чуть пошире...

Галковский понятен, все шло к тому, к чему он подвел: кистенем по всем и
вся, с его аргументами и аналогиями, которые и не аргументы, и не аналогии,
а предлог. Вроде "Дай закурить!" А если не дадут: бац! - по морде. А если
дадут, все равно: бац! - по морде. И в этом-то все и дело. Других дел нет.
И нет людей для другого. Куда делись?

Когда академик Сахаров на одном из первых съездов призвал прервать
дипломатические отношения с Китаем, я, помнится, рассмеялся, сидя перед
телевизором. Позвал жену: "Какой-то странный тут разговор..."

Но вся страна слушала гениального физика, отца русской водородной бомбы и
демократии. И демократии... А теперь других нет. Никаких нет. Жизнь - вне
разума, вне закона, вне морали, вне веры и закон, разум, мораль.

Люмпен - имя героя нашего времени.

Бесконечный тупик и "Бесконечный тупик" - все верно. Единственная надежда
на то, что последняя книга о времени написана и опубликована. Время вышло,
громко захлопнув за собой дверь. Теперь остается ждать, что будет. Если
только кто-то еще может ждать.

Чуть не забыл сообщить тебе, читатель, но, к счастью, вовремя спохватился:
я целиком и полностью согласен во всем с Дмитрием Галковским. И сам пишу
созвучные заметки. Повезло! Успел опубликовать!

ТАНАТОГЕНЕЗ

А. Бородыня. "Парадный мундир кисти Малевича". "Дружба народов", 1992, N 9.

Недавно вышедший в Москве первый том Освальда Шпенглера "Закат Европы"
открывается блистательным очерком К. А. Свасьяна. Рациональный анализ,
личностная характеристика Шпенглера, биографизм, политическая интуиция,
эсхатологический невроз - все это вылущено, вычленено и вместе с тем
сведено Свасьяном в ответ: как случился "Закат Европы".

Роман Александра Бородыни - вариация эсхатологической темы. И разговор о
нем хочется начать с цитаты из очерка Свасьяна: "То, что жанр будущей
трагедии будет котироваться не "ужасом и состраданием; а голой статистикой,
чистыми самообъяснимыми столбцами цифр, предвидел еще Достоевский. 100
миллионов жизней - он угадал эту круглую сумму, в которую должен был
обойтись земной рай. Возможно, его догадка шла глубже, и он предчувствовал
даже, что дело не в этой именно сумме, которая могла быть и удесятеренной,
а в самой идее открытого счета на жизнь, где неограниченным кредитором
выступала сама смерть и где демографическая проблема представала, таким
образом, в двойной бухгалтерии перенаселенности не только планеты, но и
загробного мира: в конкурирующем перепроизводстве как живых, так и мертвых
масс:

Идея дегуманизации и "конкурентного перепроизводства" - идея романа
Бородыни. Ситуация: на Земле (в будущем) работает конвейер оживления, все
когда-либо умершие - воскрешены, процедура проста, как плевок. Любой убитый
реанимируется тут же. Воспроизводится, в любом количестве дубликатов.
Вселенная заселена экс-покойниками. Насос качает в другую сторону: с того
света на этот. Счет идет на миллиарды (больше - меньше - какая разница)
людей. Но Земля мертва, препарирована, выпотрошена. Москва (место действия)
- рассыпающийся, тусклый город. Похоже, не живые победили смерть, а сама
смерть, победив живое, вышла во внешний мир.

Центральный персонаж - Давид Иосифович, в первой жизни - следователь НКВД,
во второй - снова работает по специальности, комиссар полицейского участка.
Каждое утро во дворе участка расстреливают преступников и оживляют. Давид
Иосифович пожимает им руки.

Преступление, наказание... - слова не стоят напряжения голоса. Чернил,
которыми написаны. Люди не стоят ни жизни, ни смерти.

Казалось бы, так, но экс-покойники постепенно становятся людьми. А
человеческое - протестует против убийства, пускай оно "временное". неважно.
Вопреки логике. Согласно закону. Какому? Где написан? В душе? В хромосомах?
Где?

Или дело лишь в желании писателя Бородыни: чтобы человек оставался
человеком всегда? Не масса, живая или мертвая. А человек с правом на жизнь
и смерть.

Об этом написал Бородыня.

В моих глазах книга эта, со всеми ее достоинствами, явно уступает роману
братьев Стругацких "Хищные вещи века". Тема та же, но насколько у братьев
все точнее, глубже. Персонажи врезываются в память навсегда (у Бородыни -
бесцветные, бумажные силуэты), письмо сочное, интересное, со множеством
поворотов ("Мундир..." в этом смысле - суконный).

Жюри роман не прочитает. О Бородине мало кто слышал. Никто толком не писал.
Мнения нет. К чему ж читать? Отложат в сторону.

ЛИШНИЙ

А. Кургатников. "Некоммерческое кино". Маленькая повесть. "Нева", 1992. N
4.

Сочинение А. Кургатникова опубликовано в журнале под рубрикой: "Физиология
Петербурга". Такая рубрикация предполагает, во-первых, актуальность,
во-вторых, очерковый характер произведения. Так оно и есть: маленькая
повесть - очерк о переживании происшедших социальных перемен.

Герой Кургатникова - Алексей Николаевич - честный инженер. Пережил застой,
наверное, приветствовал "перестройку". Нормальный человек, и жизнь как
строительство социализма, разумеется, считал идиотством. Жизнь как
"Обогащаетесь!" стала для него катастрофой. Вдобавок жена гонит за границу
- купить компьютер, продать компьютер; изводит попреками тесть, на работе
склока. Алексей Николаевич ушел из дома и ушел из жизни. Умер в пустой,
расселенной квартире.

Все чрезвычайно актуально. И до крайней степени банально: "Эпоха делала
крутой изгиб, и Алексей Николаевич чувствовал себя иногда Робинзоном,
добровольно, ох, добровольно ли, остающимся на берегу: и назад оглянуться
жутковато, и кричать "Братцы, возьмите меня с собой!" - нет желания". Новый
"лишний человек" вызывает сострадание как человек. Но журналистский опус
явно лишний в списке претендентов на лучший роман года.

Впрочем, жюри разберется, что к чему. На этот раз разберется. Пересчитает
страницы маленькой повести - 25. "Не роман", - веско скажет гражданин с
Арбата.

О ЗАПАХЕ ОБЩЕПРИНЯТОГО

Б. Хазанов. "Я Воскресение и Жизнь". Маленький роман. "Согласие", 1992, N 4
- 5.

Московские и ленинградские бабешки - студентки, вузовский педсостав,
разведенные сорокалетние матроны, завсегдатаи домов отдыха и санаториев,
богемные хумирши - одно время взяли моду выражаться
глубокомысленно-кокетливо-витиевато. Шикарная манера внедрилась благодаря
изданным "Воспоминаниям" Анастасии Цветаевой и нескольким фрагментам прозы
Ариадны Эфрон. Интимная, семейная интонация пошла по рукам. Стала
интеллигентской добычей и, конечно, безнадежно опошлилась. Задушевность
превратилась в липкую сентиментальность. Красивые капризы - в обывательскую
блажь. Тонкость - в манерность. Непосредственность - в психопатическое
позерство. Ум - в му!

Насколько бездарным должно быть "просвещенное общество", чтобы безнадежно
испоганить, казалось, неосквернимое? Вопрос, на который не нужно отвечать.
Настолько бездарным, насколько оно было и есть.

"Я Воскресение и Жизнь" Бориса Хазанова - тотальное опошление цветаевских
откровений. Дата написания маленького романа - 1976 год, и книга может
сослужить только одну службу: стать памятником пошлости. Нужно будет
издавать ее с надписью на обложке "Охраняется обществом и государством. За
попытку разрушить - расстрел на месте". Уникальная выйдет вещь.

Как не понять надменности Ницше, молвившего со своего прижизненного
пьедестала: "Общепринятые книги - всегда зловонные книги".

Превращение золота в золотарную руду - эффектный фокус. Цветаевская
нежность, яркость, сосредоточенность, искренность выворачивается
самодовольной мастурбацией: "Чем ближе к концу пути, тем меньше они
говорили друг с другом, воцарилась глухая немота, сын смотрел в окно.
Мальчик играл в игру, придуманную им самим: двигал вверх и вниз задвижку
трамвайного окна, и от этого будто бы зависело движение трамвая".

Тонкий коммунальный фарфор отношений отца и сына, с тонким
психоаналитическим подтекстом; тонкое внимание к тонкой детали, тонкие
оттенки тонкого вкуса... - тонкая, прозрачная пленка над бездонной
выгребной ямой, которую "тонкость" безнадежно пытается замаскировать.

"Я Воскресение и Жизнь" - идеальная визитная карточка журнала "Согласие",
пристанища аналогичных сочинений, поистине мусоросборника.

Премиальная судьба романа, к счастью, опасений не вызывает - жюри прокатит
его мимо Букера. Еврейский лимит исчерпан С. Липкиным и А. Улицкой - более
известными, представленными "тиражным" "НМ". Другие мотивы здесь не
работают.

1,5 КВ. М

Б. Можаев. "Изгой". Роман (первая книга). "Наш современник", 1902, N2 - 3.

Жанровая, нравственная, эстетическая ограниченность, тем более если ее
культивируют, губительно отражается на судьбе художника. Деревенщики, по
определению, с самого начала встали на этот скользкий путь - сделались
слугами темы. Народная боль - крестьянская, правда, до определенного часа
оплодотворяла творческие порывы, после - истощилась и наконец превратилась
в надгробную плиту. Или - в камень на шее - верно и первое, и второе.

Автор пьесы, некогда с успехом шедшей в Театре на Таганке (уместно
вспомнить судьбу театра, причины расцвета и заката), "1,5 кв. М" - сам
запер себя в этом пространстве. Других виновных нет, драма неотделима от
драматурга.

..."Изгой" - история судьбы писателя, человека сложной биографии, на
широком фоне исторических событий 50-х годов, социальная несправедливость и
честный писатель - вот конфликт, который... - двадцать лет назад такую
рецензию стал бы писать об "Изгое"
принципиально-демократически-настроенный-критик-читатель-самиздата.

... Очернительство и пессимизм Можаева возмущают еще и потому, что
клеветник называет себя советским и русским... двадцать лет назад написал
бы
беспринципный-недемократически-настроенный-критик-номенклатурно-партийный-п
рихвостень.

Все это было написано. Опубликовано. Забыто вместе с талантом Б. Можаева.

В 92-м году порох, который вложен в книгу, б/у. Вместо патрона - стреляная
гильза. Нажмешь на курок - пшика не выйдет. Куда уж там по цели стрелять...

"Изгой" - музейный экспонат, размещенный в коротком пространстве, - так
захотел Можаев. Думал, что полутора метров свободы хватит на всю жизнь.
Удушье за горло хватит, и удар от удушья, на такой-то кубатуре. Но дело
сделано.

Сочинение Можаева, впрочем, нисколько не хуже (не лучше) романа В.
Астафьева, повести С. Липкина, а в финал оно не вышло лишь оттого. что
напечатано не в "Новом мире" - в "Нашем современнике". Политический
"Изгой". Чужой среди своих.

ПОСЛЕСЛОВИЕ К САМОКРИТИЧНЫМ ЗАМЕТКАМ

Жюри объявило список кандидатов в лауреаты. Никаких сюрпризов в нем не
оказалось. Все согласно прогнозам: В. Нарбикова, С. Липкин, Л. Улицкая, В.
Астафьев, О. Ермаков, В. Маканин. Первые пять были мной обещаны, а причины,
по которым им отдадут предпочтение, объяснены. Что до Маканина, о нем
разговор впереди.

Но одна неожиданность все же произошла. Вдруг, как всегда после драки,
замелькали в воздухе кулаки. Возникший откуда-то благородный критик устроил
гвалт: как они могли-посмели надругаться так-вот-так...!!!... Чего больше в
его запоздалом удивлении-негодовании, обращенном на жюри, - глупости или
подлости - вычислять не берусь. Да это и неважно.

"Благородная критика" наша обгадилась давно. Прилюдно. С головы до ног.
Сегодня - смердит. Объевшись кислых щей советской науки, портит
литературную атмосферу.

Сыплется песок. Из песочных часов. Прямо в глаза жюри. Последняя карта, и
та - Битов. Но что до этого нам? У них: шорт-лист - к концу дело. Так ведь
давно пора. А у нас: продолжение следует!

Меркантильные, гигиенические, убийственные, советские, антисемитские и
русофобские, географические, а также порнографические заметки о премии
Букера см.: "НГ; N 143, 151, 162, 169, 178, 186. 197.

Продолжение - "Автобиографические заметки" - следует.
Tags: Независимая газета
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments