obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Cходил. (Тарантино. "Inglorious bastards")

Не поленился, съездил в Манхеттен посмотреть "Inglorious Bastards" в большом, хорошем кинотеатре (34 Street, 8th av. ).

В удобном кресле,
с попкорном и пепси.

Первые пятнадцать минут Тарантино посылал миру, - а скорей всего, что не миру, а самому себе - каллиграфически отделанное сообщение о том, что снимать кино он умеет.

Поздравительную открытку:

Дорогой, любимый Тарантино, ты прекрасно умеешь снимать кино, великолепные психологические сцены с диалогами, со сдержаной красноречивой мимикой, взглядами, полу- и четверть- тона всевозможных эмоций - напряжение, страх, силу, слабость, уступчивость, вежливый гротеск, изящный юмор, ты можешь снимать всё - что хочешь и как хочешь. Старик Станиславский аплодирует и кричит со своего чердака: - Верю! Две говорящие головы в павильоне держат внимание сильнее, чем бык с матодором на мадридской арене.

Грациозный диалог. Танец смерти.

Эсэсовец - откровенен, аккуратен, вежлив, лукав, внимателен, предупредителен, разговорчив, и может быть, слегка, самую малость, жовиален, но это исключительно в пользу самого разговора, чтобы собеседник не скучал. Множество мелких предметов - чернильница, ручка, которую он заправляет, портфель, из которого аккуратно извлечены чернильница и ручка, тетрадь. Интервалы - микропаузы - между появлениеми нового предмета. Взгляд его собеседника - французского крестьянина, прячущего под полом евреев - переходит с портфеля на вновь возникшую вещь, потом на стол. Сосредоточенные, простроченные быстропроходящим, напряжённым ожиданием микропаузы под аккомпанемент болтовни эсэсовца, обескровливают и обессиливают. Ранят как бандерильи. Один укол, другой, третий.

- Да, кстати, если вы не знали, у меня есть кличка - вешатель. И при всём при том, - понимаю как это звучит, - но знаете ли, польщён.

Кровь сочится из ран. Никто ещё не знает, чем закончится разговор. Анемия незаметна.

- Тут жили три семьи, не вспомните ли ... - Сколько лет детям. Не обязательно точно, приблизительно.

Тщательно записывает: - 9-10, 18-19.

На рыхлой бумаге гроссбуха быстро высыхающие ртутные капельки чернил - это не пустое эстетство. Внутреннее напряжение безупречно передано через напряжённое внимание, обострённое зрение, навязчивость деталей.

Классика кинодраматургии.

Неторопливо выпитый стакан молока, неуклюжий, полугалантной деревенский комплимент; многословный. Избыточный. Что-то такое: - "Молоко ваших несравненных коров, красота несравненных ваших дочерей".

Раскуренная трубка. Кисет с табаком - развязанный, потом снова завязанный. И всё прекрасно работает, как можно убедиться.

- У вас уже искали, я знаю, не нашли. Всё дело в том, что надо знать как искать. Уметь думать как евреи. Если привести сравнение из зоологии, - арийская раса - это хищник, ястреб; еврей - крыса. Арийцы ищут как ястреб - скажем, на чердаке, а они прячутся в другом месте. Где крысы. Прежде, чем я позову своих людей обыскать дом, у вас есть возможность указать место. Никаких последствий, только благодарность Рейха.

Пол половицами прячутся евреи. Хозяин дома роняет взгляд в пол. Эсэсовец вопросительно и весело вскидывает брови. Хозяин утвердительно машет головой - там, там.

Всё в строгой секретности между этими двумя. И никто ничего никогда.

Единственная шуточка, рабавившая градус драмы, это когда эсэсовец предложил перейти с французского на английский. Из конспиративных соображений. Чтобы евреи не встревожились прежде времени, и не сбежали. Ну и, кроме того, удобный предлог- погасить субтитры перевода.

***

Ещё два эпизода были хороши. Один - безусловно, очень. Другой - не успел рассмотреть, не уверен; надо бы может и ещё разок взглянуть, пересмотреть, но это-то вряд ли получится.

***

1) Замечательно вышла сцена в кинобудке. Практически, балет.

Белое (парадный мундир) рвётся вперёд. Наступает.
Алое (платье) мечется.
Выстрел.
Мундир падает. Смертельно ранен.
Алое - нерешительно замирает, потом приближается.
Ответный выстрел.
Лежат в полный рост и цвет, распростёршись, упокоившись. Рядом.

Алое и белое.

Страстно, целомудрено, жестоко, лаконично, быстро. Исключительная хореография.

***

2) Толком не рассмотрел, - сплошные крупные планы, и слишком быстро чередовались: руки, лица, интенсивная мимика, звуки - сцену в трактире.

Оглушительно мелькало.

При этом сама логика перенаселённой, переизбыточной, пресыщенной вещами, людьми, голосами тесноты требовала дренажа. Освобождения пространства. Зачистки. Поэтому стремительный расстрел густого, не в проворот нагромождения накатил катарсисом. Или, по крайней мере, избавлением. Расступившаяся пустота с удовольствием погромыхивала диалогом переговоров: последний уцелевший солдатик выговаривал условия капитуляции с Брэдом Питтом.

- Нет, ты мне должен доверять, нет, ты положи автомат ...

Кажется, там даже маленькое эхо гуляло под лестницей от их голосов.

Понятно, что солдатика всё-таки пристерелили в итоге.

Ради порядка и мёртвой тишины.

***

Остальное время, - сколько там оставалось от 2 часов 40 минут за вычетом этих трёх эпизодов, - фильм укладывался в детскосадовское, или для младшего-школьного возраста: - Сегодня у нас в лагере дискотека! Пулемётчик Ганс (Шмуль, Сруль) принёс два новых диска.

***

Тарантино в очередной раз сообщил: хотя кино и не нужно, но делать его можно, особенно если очень хочется.

Во-первых, уже всё снято. Во-вторых, для нового кино вполне достаточно констатации бесспорного во-первых.

***

И ещё:

точно хорошо было - это всегда хорошо - пожар в кинотеатре.

Особенно, когда огонь вывернул весь потрох старой киношки наружу.

На улицу.

Если бы.

Эх.
_________________
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments