obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Ефим Лямпорт. "Независимая газета", 07.04.1994

СЛОВО ЗА СЛОВО
О прозе Валерии Нарбиковой

Тысяча рублей - это серьёзные деньги? Конечно, нет. А десять тысяч? Ну, пожалуй, что не очень. А сто тысяч? Сегодня, конкретно для меня сто тысяч - довольно-таки представительная сумма. Но, через месяц, учитывая инфляцию, вся её серьёзность сойдёт на нет. Спрашивается: к чему в наши дни можно относиться серьёзно? На что положиться, в ком (в чём?) найти опору, если даже элементарные бытовые подпорки никакой устойчивостью не обладают?

Глупо думать, что неустойчивость, изменчивость свойственна только экономике и финансам: всё вообще стало таким: с одной стороны, полная свобода, с другой - ещё никогда человек не был столь растерян и скован, зависим и неуверен. Взаимоисключающие сосуществуют.

В наши весёлые дни одновременно - боко бок - сосуществуют разные, в принципе взаимоисключающие друг друга версии миропроисхождения: кто говорит - вначале было Слово, кто говорит Хаос; космогония, теогония, астрофизика - смешались в смешном, рыхлом, беззлобном современном дискурсе. Трагическая гримаса прыскает смехом. Весёлую улыбку переезжает сарказм. Культура теряет лицо, облик, форму. Её полиморфность многими принимается за изобилие плодородия... Зря! Всё внешнее разнообразие явлений культуры (а если брать уже - искусства) возникает из одного липкого, пресного субстрата - неопределённости.

Реалистическое изображение раздражает своей недостоверностью, потому что никакой предмет не заключает больше в себе общеприянтого, общепонятного, универсального: серп и молот на государственном гербе - это что такое, символ труда? Саморазоблачение недоразвитой индустрии? Намёк на многолетнюю пытошную практику? Да что там реализм (подумаешь, изобразительный метод!), когда от человека ускользает реальность. Слово потеряло свою безусловность - потеря, сказавшаяся прежде всего на коммуникативном уровне; впрочем, предпосылка к растрате имелась изначально; она, скажем так, имманенентно присуща природе слова.

Слово - это фонема, то есть пустой звук. Звукосочетание. Язык - мускул для артикуляции звуков. Речь образуется с помощью осмысленных фонем - звуковых оболочек содержащих смысл. Смысл может выпадать из звуковых оболочек - быть утрачен, приобретён вновь, переосмыслен; отсюда и наполнение фонем будет меняться, а слово переименовываться. В итоге мы приходим к тому, что "слово" и "имя" не есть нечто постоянное, однажды и навсегда данное и коренное, а временное и довольно-таки легко меняющееся.

Возьмём любое слово, какое попадётся, например, "мир". Что оно означает? Да практически всё, что угодно: земной шар - "мир"; вселенная - "мир", зоологическое сообщество - "мир" (животных); прекращение ссоры - "мир", призыв к войне - борьба за "мир"; научная дефиниция - (древний) "мир" - и так сколько угодно. Нет такого смысла, который нельзя выразить любым словом; и нет такого слова, в который нельзя было бы вложить любой смысл. Фонема не имеет никаких обязательств, а смысл и был бы рад, но не может их сдержать, так как он за себя не отвечает - кто может сказать, в какую звуковую оболочку будет вложено на сей раз очередное конкретное смысловое значение? Да никто!

Проза Валерии Нарбиковой связана с интересующим нас явлением, и отсюда возникает необходимость разобраться в особенностях её поэтики: очень специальной, строго селективной, но восе не надуманной - характерной для живой современной речи. Количество употребляемых спецприёмов невелико, и мы можем свободно описать основные.

Столкновение омонимов: "Собаки стояли (выделено здесь и далее нами. - Е.Л.) и что-то напоминали. Занавеска, закрывающая окно машины, была прожжена утюгом по трафарету, а может, это был бракованный носовой платок. Все оставались на своих местах: жуки, собаки и машины. И даже нельзя было узнать время. - "Ну, сколько сейчас времени?" - "Часы стоят". - "Они же идут". - "Идут на месте".

Собака с т о и т и часы с т о я т; хотя про часы можно сказать "сломались"; движение механизма и стрелок не обязательно называть "ход", подчёркивая тем самым одушевлённость предмета; честно говоря, в нашем примере слово п р и о б р е т а е т характеристику омонима, набирая определённый смысл из контекста, из описания застывшего пейзажа, застывшего времени, замершей собаки: сломанные часы, и собака за окном, и спокойный = умерший = остановившийся пейзаж; и тут мы находим другую особенность - омонимы, насыщая текст, нивелируют смысловые различия, между казалось бы, далёкими по значению словами. Собственно, ничего необычного в этом нет - и без Нарбиковой, и без её прозы мы сталкиваемся с такими эффектами - обычная идиоматика: "вечный покой" = "смерть" = "жизнь его остановилась", но "переносный смысл" обычно всё-таки заряжался по особому случаю, а тексты Нарбиковой - от и до - перенасыщены подобными сближениями.

Нарбикова редко употребляет классические омонимы, такие, как "коса" и "коса" - элемент женской причёски и песчаная отмель, длинная, узкая полоска суши (и так далее). С помощью контекстовых модуляций она в ы р а б а т ы в а е т омонимы.

"Ирра делала в и д, что не любит Додостоевского, Додостоевский делал в и д, что ему плохо, даже когда ему было хорошо, и дальше открывался в и д, котоый не менялся, независимо от того, было вокруг хорошо, или было вокруг плохо. На этот в и д нельзя было ничем подействовать, потому что он был неодушевлённым... Неодушевлённые предметы старались прикинуться одушевлёнными: ветка - птицей, камень - зверьком. Одушевлённые предметы старались прикинуться неодушевлёнными: Додостоевский был дома, но делал
в и д, что его нет дома".

Так с каким же видом, простите, какими глазами нам смотреть в лицо смыслу? Если оно, конечно, у него имеется? А если у него нет лица, если его нельзя увидеть, то не означает ли это, что его - смысла - просто нет? Или он не открывается никому? И есть ли разница между: "просто нет" и "не открывается никому"?

Видим, видим этого славного героя, неутомимого фрейдиста-специалиста - широкой души позитивиста - религиозного энтузиаста: "У меня, - кричит герой, - полные штаны (или полный кошелёк, или полный храм) самого лучшего смысла".

Ну будет, будет. не нужно горячиться: в штанах помещается всего лишь нижняя часть туловища с гениталиями, в кошельке - деньги, в храме - иконки, свечки, прихожане (учащиеся, любера). Может, с некоторых пор там завелось чего другое, специальное, для особо одарённых? Ох, ну и мучаются, надо думать, бедные, если так.

Переходя к сюжетам прозы Нарбиковой, необходимо сделать одну оговорку: любовные истории, казалось бы, щедро расточаемые автором, постельные сценки, свидания, расставания, поцелуйчики, выглядящие как идеальный дамский литературный набор, - чистейшей воды условность. То есть нарбикова пишет про любовь, и выразительно получается, но не для того она берётся за перо.

Персонажи её прозы - на удивление никакие: неидентифицируемые даже уголовным сыском "он" и "она". Без физиономий, без имён - вместо имён: Ирра, Додостоевский ... Говорят персонажи голосом Валерии Нарбиковой; между фигурами раскидан диалог - тут-то замрите все!

Отношение к судьбе, миропорядку, настоящему, будущему, видение окружающего, аторская теория познания, а в целом - оформленная философская концепция репродуцируется с помощью интенсивного словообмена. Полноценного, почти классического философского диалога. Монолога, записанного как диалог. Мастер Нарбикова в этой области редчайший. Она - и не без оснований - настолько уверена в своём превосходстве, что позволяет себе откровенное издевательство над оппонентами:

"Он подал ей сумочку. - "Но я тебя люблю, - сказала, - я тебя люблю методом исключения: то есть ты мне не нравишься, ты меня не понимаешь, я тебя не понимаю. Остаётся только одно, потому что,если не люблю, то что?" - "Понимаю, но метод неправилен. Иди".

Метод неправилен, но "я" его понимаю - как же так? Наверное, всё-таки, правилен? Возражать сложно. Нарбикова может спать спокойно. И видеть сны. Какие? Причудливые.

Натура, интерьеры, планировка помещений организованы согласно генеральному авторскому плану: в зависимости от эмоциональных красок день легко перекрашиватся в ночь; психическая энергия легко растворяет стены - кухня перетекает в комнату, комната в кухню - пространство проницаемо и бесхарактерно; время капризно и своевольно - иногда оно подчиняется, иногда подчиняет. Всё остальное, то, что существует вне эмоциональных интересов, не имеет никаких индивидуальных характеристик:

"И пойдя по безлюдному коридору с хорошей живописью на стенах благодаря плохому освещению, которая на самом деле была плохой живописью при хорошем освещении, очутилась перед закрытой дверью в комнату".

Как же определить - хорошие картины висят в коридоре или нет, если всё зависит от освещения? Мало света - хорошие? Много - плохие? Загадка.

Пробуя её решить, мы в первую очередь исходим из имеющегося условия (условий). Эти - составила Нарбикова; и в построенной ею системе - решения (разрешения) не предусмотрено.

Перед нами эмоционально выразительная система - слегка неопрятная, относительно равновесная; остатки порядка едва поддерживаются слабенькими, в одну десятую накала, эротическими импульсами. Чтоб стены на кровать не падали. Прихотливый, капризный алогизм - здесь вершина мысли. Смешно? Но ведь вершина! Зачем его бранить, если метод работает?

И ещё одно. Кого содержание прозы Нарбиковой касается непосредственно? Кому до него дело?

На первый взгляд может показаться, что играя в слова, словами, слишком уж легко и легковесно претендовать на значительные обобщения, далеко идущие выводы: дескать, слова словами, а окружающая нас действительность устойчива и надёжна. Но действительность сегодня, даже не говорит, кричит. Она и вправду окружила нас, того и гляди придавит. Впрочем, с этого мы и начали.

Текст расползается. Контекст невозможен. Что захотим, то и сделаем. Сделать ничего нельзя. Цены свободные: слово стоит столько, сколько за него дадут, а дадут немного - другое слово. Слово за слово, нога за ногу, зуб за зуб - товарообмен не даёт никаких приобретений. Их и не предвидится. Средств нет - предприятие обанкротилось, бухгалтер сбёг. Главный Бухгалтер.

Интенсивно написанная, талантливая проза Нарбиковой купается в абсурде, тщательно смывая малейший налёт смысла. Мы бы сказали: она выходит к нам в кудрях мраморной пены бессмыслицы из океана абсурда. Но скажем короче - Нарбикова неподражаема. Если кто-нибудь, конечно, решится за ней последовать.
Tags: Независимая газета
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments