obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

C.Н. Есин. Дневник. 2009. Обо мне

Хвалит и любит.

***

Спасибо!

***



http://lit.lib.ru/e/esin_s_n/dnewnik2009god-1.shtml

По дороге в машине вдруг раздался телефонный звонок. Это Гриша Заславский. Начал он так: Сергей Николаевич, я знаю, что вы человек порядочный, но вот я прочел в интервью с Лямпортом о том, как вы его провожали. Тут же выяснил, что это во вчерашнем Exlibris'e. Я сразу вспомнил, что вчера заходил в Книжную лавку, чтобы купить книжку "Твербуля" -- он в связи с кризисом подорожал и стоит теперь 334 рубля -- и вдруг, повинуясь какому-то наитию, взял еще последний и предпоследний номера Exlibris'а. Я ведь уже давно не успеваю читать текущую литературную периодику, а тут почему-то взял. Естественно, всю дорогу мучился, что же в газете написано обо мне. Но до чтения было еще далеко. Надо было заехать в "Перекресток" затовариться продуктами, издесь я снова не могу умолчать, что вдруг стали платными пластмассовые пакеты, в которые раньше упаковывались продукты. В моих глазах магазин сразу что-то потерял, теперь меня будет интересовать, что выиграют на этой экономии.
   На даче благодать, но надо было поливать теплицы и грядки, готовиться к обеду; за газету я принялся лишь где-то в третьем часу. Лямпорта подают, как "самого скандального критика". Я сразу же подумал, если бы хоть что-то подобное по плотности и накалу было в "Российской газете", отдел культуры которой я читаю регулярно. Но по порядку, здесь еще будут и цитаты. Это уж такое мое свойство я часто говорю со своим будущим читателем через авторов, с которыми я совпадаю. И каждый раз радуюсь за такого автора: ай да молодец! Это ведь небольшое достижение -- особым образом подумать, но надо еще и сформулировать, надо еще осмелиться высказать. А я-то только подтявкиваю, укрывшись чужим авторитетом, только потираю ручки.
  
Интервью началось с представления интервьюера Михаила Бойко и самого Лямпорта. С тактичного заявления первого, что он не во всем согласен со своим героем. Я лично, согласен с Лямпортом во всем. Кстати, постоянно называя критика простенько Ефимом, сам Бойко никогда не обмолвился, что по отчеству его собеседник -- Петрович. Имеет ли это отчество к взглядам гениального самоучки-литератора Ефима, я не знаю, но мне показалось, что это нужно было бы написать. Детали опускаю ради отдельных высказываний.
  
"Моя рецензия на книгу Владимова, вызвавшая гнев Третьякова, называлась "Литературный власовец". В ней, коротко говоря, я написал, что формально-стили­стически книга Владимова представляет собой типичный клон советско-секре­тарской литературы и ее художественная ценность равна нулю; а с содержательной стороны книга -- прямая апология преда­теля, фашиста генерала Власова, и через эту апологию предательства она есть не что иное, как пропаганда исторического немецкого национал-социализма. Учи­тывая, что отечественный либерализм на данном этапе совсем обезумел и в своей антикоммунистической страсти готов обниматься хоть с чертом, хоть с Гитле­ром, то у меня нет никаких сомнений в том, что Владимов получит за свой роман премию Букер.
  
Изначально роман был опубликован с большой помпой журналом "Знамя", Председателем Букеровского жюри в тот год был Станислав Рассадин, активно лоббировал книгу критик Лев Аннин­ский, и Владимов, в полном соответствии с моим прогнозом, получил премию".
   Вся эта история говорит о поразительной гнилостности всего нашего литературного мира. Он готов кричать "Да здравствует" по любому предложенному властью поводу. Гибкость убеждений творческой интеллигенции удивительна. И ведь почти также она вела себя после революции. Были, конечно, исключения, но наши титаны не из их числа.
  
"За что меня выгнали с работы и заста­вили уехать из страны? За то, что я со страниц "Независимой" сказал обезу­мевшей либеральной клике, породнив­шейся с криминалом и фашизмом, что присуждение премии роману Владимова есть не что иное, как ревизия решений Нюрнбергского суда. Прямая реабилита­ция исторического фашизма. Преступле­ние".
  
Собственно это, судя по высказываниям, послужило последней причиной перед тем, как объявив об этом публично, Виталий Тойевич Третьяков, тогдашний редактор НГ выгнал Лямпорта из редакции. Но это были не все шалости моего любимого критика. Когда впервые мы с ним встретились на жюри "Антибукера", я уже вырезал все его газетные публикации. Я будто чувствовал, что с ним может что-то случиться, и тогда же пригласил его в аспирантуру. Правда, тогда я не знал всех обстоятельств его жизни. Такое ощущение, будто Ефимом руководил я, вернее он руководствовался моими смутными ощущениями и догадками. Как я хорошо помню эти первые Букеры! И как в принципе, был Ефим дальнозорок. Это уже потом Окуджава подвергся обструкции народа в Минске. Особенность позиции Лямпорта заключалась еще и в том, что ему не могли сказать -- антисемит, но и талант критика был отменным.
  
Вот как Лямпорт устроил некоторый сюжет с Окуджавой, быстро забывшим свое советское прошлое.
   "Напи­сал, что по состоянию здоровья Окуджа­ва не способен выполнять работу члена жюри премии Букер, Его участие -- про­фанация, свадебное генеральство. "Из Окуджавы сыплется песок. Старый, больной человек". В результате Баткин и Мориц потребовали от газеты вернуть их сооучредительские рубли. В сущности, призвали к бойкоту издания. Баткин -член Президентского совета. Мориц -влиятельная либералка. Окуджава со Жванецким в день празднования юбилея Окуджавы публично жаловались на Лямпорта Гайдару с Козыревым".
  
Жизнь любого современного российского литератора -- это постоянная борьба не только с литературными начальниками, министерскими чиновниками, смотрящими на литературу, как на огород, но и с литературными бонзами и секретарями, распределявшими и распределяющими премии, с вождями литературных тусовок, определяющими табель о рангах в литературе. Но это еще и борьба за собственное место, которое всегда готовы захватить родственники вождей, бонз, предводителей, начальников, жен начальников и пр. Ах, эти литературные династии и литературная родня! Здесь я как-то взял книжку Сергея Чупринина "Русская литература сегодня. Путеводитель. "Рыбакова Мария Александровна родилась 6 декабря 1972 года в Москве. Дочь критика Н. Б. Ивановой и внучка прозаика А. Н. Рыбакова. Училась на отделении классической филологии филологического факультета МГУ (1994-96), закончила Фрай университет в Берлине (1998) и аспирантуру Йельского университета (США). Магистр искусств. В 2002-2003 годах преподавала латынь и историю Древнего Рима в Центре древних цивилизаций Северо-восточного университета в Чанчуне (Китай)". И снова скажете мне, что у нас общество равных возможностей? М. А Рыбакова, дочка критика и внучка прозаика, еще и романистка! Как эти удивительно талантливые дети умудряются так устраиваться, чтобы потом с таким запасом прочности войти в мир?
   Но в данном случае речь идет не о человеке из династии, о враче-гинекологе, ставшим крупнейшим нашим критиком. Как он умудрился сделать это без какой-либо помощи!
  
"Потом -- история с графоманом Леонидом Латыниным. Началась война со всем латынинским кланом. С их подачи пошли письма в газету от Британского совета в Москве. Дальше -- больше. Статья Латыниной (жены Латынина) против Лямпорта в "Литературке", круглый стол в "Литературке", организованный Латыниной с поношением "Независимой" и Лямпорта. По "Свободе" ругают Лямпорта, в "Общей" -- то же самое, а еще в "Сегодня", "Коммерсанте", "Новом мире", "Знамени"... Каждый день, без перерыва, по нескольку раз на дню".
  
Но пора взглянуть на то, что удивило Гришу Заславского, что же Ефим Петрович все же написал обо мне. На фоне общего забвения. Уже и это радует мое честолюбивое старое сердце. Я вписался в один из поворотов жизни Ефима, но опять столкнулся с замечательным критиком Латыниной. Я ведь не забыл, какой несправедливой, но "партийной" критике, я сподобился в "Литературной газете". Это произошло после того, как вышла моя повесть "Стоящая в дверях". Карты были раскрыты. Отделом тогда руководила Алла Латынина.
  
"Татьяна Земскова, редактор Централь­ного телевидения, подбила меня с Серге­ем Николаевичем Есиным делать переда­чу на Первом канале. Придумали назва­ние "Наблюдатель". Сняли пилотный вы­пуск. Цензуры в ельцинские времена, как известно, не было, поэтому Алла Латы­нина служила на Первом канале не в должности цензора, а в должности внут­реннего редактора. Передачу она и зару­била. Внутреннюю рецензию Латыниной отдали Татьяне Земсковой, Земскова на­писала в "НГ" письмо -- с цитатами из Ла­тыниной. Опубликовали. Тоже можно найти, почитать. Поучительно. Особенно в свете разговоров о ельцинских вольно­стях".
  
Меня подмывает взглянуть на эту рецензию. Надо бы ее найти. Но до этого надо поместить еще и абзац, так восхитивший Гришу Заславского. Вот он. Ефим Лямпорт, выпихнутый из этого мира своими коллегами, уезжает в эмиграцию.
   "В "Шереметьево" на машине Литинститута меня и мою семью привез Сер­гей Николаевич Есин. Вместе таскали че­моданы. Через год он помог собраться маме".
  
Это один из самых острых моментов моей той жизни. Я хорошо, до деталей помню, как мама Лямпорта улетала в Америку вместе с огромным котом. Его долго не могли поймать дома, поэтому возникли какие-то тревоги, потом некоторые сложности возникли, кажется, из-за кота в Шереметьево. Но оказывается я, проводив своего молодого товарища, пропустил еще одну сцену, связанную с ним.
   "И буквально на следующее утро после моего отлета (друзья по телефону рассказывали взахле б) в какой-то разве­селой телепрограмме ведущий поздравил россиян с тем, что из России уехал -- нако­нец-то! -- тот самый ужасный Лямпорт, неоднократно оскорбивший, оклеветав­ший наше лучшее все, поднявший руку, осмелившийся... Я еще подумал, что во­девиль какой-то. В безошибочно дурном вкусе".
  
Цитированные выше сцены каким-то образом связаны со мною, но само огромное интервью заслуживает того, чтобы стать одной из вех современного литературоведения и критики. Я пропускаю суровый "наезд" Лямпорта на Быкова, огромное рассуждение о роли критики в сегодняшней литературе и об американской критике, в частности -- здесь все полно удивительных точных деталей, это интервью -- событие в литературе.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments