obgyn (obgyn) wrote,
obgyn
obgyn

Личность Поэта. Cергей Чудаков ( фрагмент 23) окончание 15

___



___


Всё случившееся принадлежит прошлому. Из прошлого оно даётся истории и становится предметом истории. Поэтому история всегда рассказывается о прошлом.

О настоящем историю рассказать невозможно, поскольку настоящее ещё только случается, происходит, и пока не совершилось. То, что не свершилось, истории не даётся. Поэтому настоящее не является предметом истории.

О будущем в принципе нечего сказать, потому что его самого ещё нет.

Не являясь ничем - вообще ничем не являясь, никак не являясь, и ничего из себя не представляя - будущее не принадлежит истории.

Исходя из интересов истории, будущее - бессодержательно. О нём нечего сказать, и с него нечего взять. С точки зрения истории, будущее - это пустота.

Настоящее не является пустотой, оно наступает и присутствует, но в самом настоящем зияет пустота. В нём пока ещё ничего не образовалось.

Поэтому хотя настоящее отлично от будущего, о нём, так же, как о будущем, нечего сказать, и с него, так же как и с будущего, нечего взять в историческом смысле.

Все свершившееся, оформленное, реализовавшееся, сделанное, то есть всё ценное - как материальное, так и нематериальное - находится в прошлом.

Прошлое является единственным реальным достоянием человека. Кроме него, человек ничем не обладает.

Поэтому человек тянется к прошлому. Которое доступно для него исключительно в форме истории.

Поскольку человек существует для себя только в своей памяти, и даётся сам себе только в форме истории, история является для человека единственной возможностью получить доступ ко всем своим ценностям, включая самого себя.

Начиная с того момента, когда человек осознал ценность вещей, включая свою собственную ценность, он был вынужден беспрерывно заниматься историей.

Чтобы ценное не забылось, не утратилось, не потерялось, чтобы к нему сохранился доступ, оно должно постоянно озвучиваться. О нём необходимо всё время рассказывать истории. Посвящать ему историю.

Человек совершается в истории. Другого способа, другого времени, другого пространства для того, чтобы совершиться, для него не существует. Поэтому, главное содержание истории - это человек, исполняющий своё предназначение. Человек создаёт историю о себе и для себя. Никакой другой истории быть не может.

Как только история превращается во что-то иное, чем она сама, история погибает. Погибает историческая личность - перестаёт существовать человек, исполняющий своё историческое предназначение. Заканчивается история.

Вместо исторической личности возникли - политик, бизнесмен, исследователь, домохозяйка, и прочее. Они предались службе, деньгам, карьере, домохозяйству. Их жизнь отражается в пропаганде, рекламе, в материалах исследований за подотчётный период, в телесериалах. Эти продукты жизнедеятельности - вне истории.

История - не академический проект, не пропаганда, не бизнес, не обывательское потребление.

Чтобы уяснить о чём идёт речь, следует своими глазами увидеть момент разрыва личности и выделение из неё социальной функции.

Утрата незначительной личности, как правило, незаметна.

Она - востребованный профессионал и прекрасная мать!

Отряд не заметил потери бойца.

Чтобы увидеть слом личности, нужна масштабная личность.

Известны слова, сказанные Сталиным сыну Василию: “Cталин - это не я, Сталин - это СССР”.

Здесь отчетливо видно, что такое личность в конце истории, какова её роль, откуда она возникает, и во что превращается.

Для контраста положим известное высказывание Людовика XIV - “Государство - это я.”

Людовик, в отличие от Сталина, не жертвует Я ради государства. Он отождествляет государство с Я.

Cергей Чудаков был радикальнее короля-солнца, он хотел быть Я, с которым отождествляется Космос.

Сталин, самообложившись партийным долгом, безоглядно жертвовал Я на нужды общества и государства.


***

История не бывает историей вообще. История всегда конкретна - она о ком-то или о чём-то. Она не может быть обо всём. Всё не вмещается в историю. Поэтому история избирательна. Сосредоточившись на одном, она выпускает из вида другое.

История Сергея Чудакова рассказывает о том, как он отстаивал свой уникальный поэтический талант.

История нужна и важна ему, когда она его поддерживает. Работает вместе с ним и на него.

История не важна, не нужна, не существенна, не понятна, враждебна, если она замещает интимно-личное на объективное безличное, безразличное, государственно-бюрократическое, общенародное, научное-анонимное, массовое-потребительское, коммунальное, национально-общинное.

Кто там с открытым ртом бежит в атаку? - Советский народ-герой. Кто марширует на Красной Площади? - Парад Победы.

Боль солдата превращена кинохроникой в бинты на экране. Слава солдата перечеканена в ордена на маршальских мундирах.

Живой солдат, его боль, подвиг и победа исчезли в символике пропаганды вообще. Обезличивающая символика патриотического агитпропа прикончила живого героя.

Кинохроника не представляет “правду’’.

Заявления о том, что ‘’факты говорят сами за себя’’, и “против них не попрёшь” совершенно беспочвенны.

Податливость и сговорчивость фактов точнее всего передаёт анекдот в марсель-прустовском духе.

Джентльмен застал возлюбленную с другим.

- Вы предали мою любовь и обманули моё доверие! - А что мешает вам доверять мне дальше? - Я своими глазами убедился в вашей неверности. - Вы так говорите потому, что меня не любите. Если бы вы любили меня по-настоящему, то верили бы мне, а не вашим глазам.

Отсюда следует: всё, что требуется для изменения смысловой настройки фактического содержания - это “любить по настоящему’’.

Научная история была важна и нужна до тех пор, пока сохранялась любовь к разуму. Исходя из этой любви, поддерживалась вера в безупречность научного знания, порождённого разумом, в его способность преображать мир. Учение Маркса всесильно, потому что оно верно.

Как можно принимать марксизм, либеральные идеалы, научную историю, факты, если они обманывают?

Далее по анекдоту:

- А что мешает вам доверять мне дальше? - Я своими глазами видел вас с другим. - Вы так говорите, потому что меня не любите. Если бы вы любили меня по-настоящему, то верили бы мне, а не вашим глазам.

Сколько продолжается эта любовь?

Пока не надоест.

Когда надоест, свергнуть тиранию факта не составит ни малейшего труда.

Факты не ‘’гнут cвоё” по очевидной причине - ничего своего у них нет. У них вообще ничего нет. Им нечего гнуть, и нечем. Самих фактов в природе не существует. Они измышление человека.

Человек придумал, 1)что существуют факты - особый род событий, верифицированный научным познанием, и на этом основании возведённый в статус безупречной достоверности, 2) что они (факты) упрямо гнут своё, 3) что на них можно полагаться больше, чем на человека.


***

Произведен машинный поиск
посредством псевдоопераций
в музее пограничных войск
и пограничных ситуаций

произведен машинный тест
опубликована анкета
музеем самых общих мест
несуществующего света

не затеряться ли в пыли
отдела древних поступлений
музейчика криминали-
стики и полупреступлений?

привычки дикарей их быт
благословил смог исказиться
и прочитал: музей закрыт
для полной смены экспозиций

Машина в стихотворении - это античная Deux ex Machina. Cудьба, владычествующая над людьми и богами.

В рабовладельческой Греции раб существовал в полной зависимости от хозяина. Рабовладелец жил в зависимости от раба. Общий принцип тотальной зависимости воплотился в образе Deux ex Machine.

Это божество олицетворяло слепую судьбу - было рабовладельцем над рабовладельцами, хозяином над хозяевами.

Греки относились к Судьбе настолько серёзно, что в Древних Афинах жребием распределяли государственные посты.

Случай является ( операционным ) инструментом судьбы. В результате игры случая ( псевдооперации ) лирическому герою суждено появиться на свет.

Следовательно, герой стихотворения - не свободная личность, а раб, подчинённый слепой воле античной Судьбы.

На том свете кинули жребий, и выпало отправить на этот свет человека:

произведен машинный тест
опубликована анкета
музеем самых общих мест
несуществующего света

‘’Музей самых общих мест’’ - это всёсодержащее, неподдающееся описанию, апофатическое нечто. Отдел кадров без кадровика. Совершенная в своей буквальной бесчеловечности бюрократическая контора.Судьба человека и сам человек печатаются с нуминозных матриц, под управлением случая, - процесс, аналогичный транскрипции РНК с матрицы ДНК.

Рождение на свет Сергей Чудаков уподобляет переброске из ‘’музея общих мест несуществующего света’’ в “музейчик кримина-листики и полупреступлений”. Идеальное преобразуется в материальное. Матричный код - в плоть и кровь. Новорожденному предстоит существовать среди аборигенов, мельчать и вырождаться. Мыкаться среди онтологически, химически, биологически, молекулярно чуждых. Вплоть до полного изнеможения, переходящего в малодушие ‘’а не затеряться ли уж там навсегда?’’.

Силы потратил, крылья спалил - исказился - изуродовался в кипучей гуще аборигенской жизни. Влип в разоблачение культа, встрял в застойный социализм с человеческим лицом, попал под статью уголовного кодекса - одну, другую, третью …

Остались от ангела рожки да ножки.

И вдруг - занавес.

The rest is silence.

С последующей полной сменой декорацией. Машина поднимает героя из пыли и праха музея криминалистики и возносит в горние выси музея общих мест.

Даже при самом поверхностном чтении видно и слышно как этот механический гротеск приседает, гнётся, скрипит, ходит ходуном, осыпается трухлявым, абсолютно недостоверным содержанием. И в конечном счёте, сам себя разваливает.

Это происходит по одной единственной причине - из действия исключён подлинный поэт, то есть сам Сергей Чудаков.

В его отсутствии Бог оказался бездушным генератором случайных чисел; трансцендентное - стерильной лабораторной пробиркой; имманентное - грязным стаканом в трясущихся руках алкоголика.

Когда поэт наличествует, и находится в хорошей форме, он преображает бога в человека, прошлое в историю, ледяную бесконечность космоса в бессмертие.

Но великих духовных свершений поэту совершенно недостаточно. Главную работу он совершает в самой поэзии. Поэту важно говорить красиво. Если с этим делом у него обстоит скверно, то всё остальное не стоит выеденного яйца.

Проблема состоит в том, что высшие достижения Искусства относятся именно к временам античности. К далёкому рабскому прошлому.

Но я ещё найду единственный размер
прямой как шпага и такой счастливый
что почернеет мраморный Гомер
от зависти простой и справедливой


Достичь прошлого, чтобы взять из него необходимое в настоящем, возможно только историческим путём. Другой дороги туда нет. Поэтому кроме подвигов духа и социальных сражений, художник ведёт походы против музеев и кинохроники, за освобождение истории.

___




__
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments