January 27th, 2008

ЕФИМ ЛЯМПОРТ. "Независимая газета", 09.09.1994

10 ТЫСЯЧ ФУНТОВ ЛИХА
Критические заметки о премии Букера

Что такое критика? Ответов на этот простой - в его простоте я убеждён - вопрос накопилось в последнее время столько, что впору не рассуждать о нём, а надавать твёрдых и звониких пощёчин бессовестной физиономии культурного плюрализма. И, вместо пространых дискуссий ни о чём, вколотить истину палками восклицательных знаков (!). Фактор крика, при целом ряде обстоятельств, определённо предпочтительнее фактора слова.

Может, я бы и поступил соответственно, начав и закончив декларациями, - коротко и со вкусом, но, кажется, инфекция плюрализма подхватила и меня, и я уже не в силах просто игнорировать глупости. В ответ на них я, по меньшей мере, чихаю.

Как писал Аркадий Белинков: "Цитатой можно даказать всё". Поэтому начнём с цитат. В предисловии к "Портрету Дориана Грея" Оскар Уальд максимально плотно сформулировал принципы, положения и понятия, которые составили фундамент художественного мировоззрения.

"Художник - тот, кто создаёт прекрасное.

Критик - это тот, кто способен в новой форме или новыми средствами передать своё впечатление от прекрасного.

Те, кто способен узреть в прекрасном его высокий смысл - люди культурные. Они не безнадёжны.

Но избранник - тот, кто в прекрасном видит лишь одно: Красоту."

Разберёмся.

Художник создаёт прекрасное, поскольку видит лишь Красоту. Ею он вдохновляется и её воплощает - в материал - в слово - в произведение. Художник передаёт своё впечатление от Красоты с помощью слова. Впечатление художника первично.

Критик вдохновляется прекрасным, т.е. произведением художника, и передаёт впечатление от него тем же способом, что и художник, т.е. словом.

Т.о. - у художника и критика совершенно одинаковы и цель, и средство. Цель: Красота. Средство: Слово.

Разница - исходная точка.

Но это не принципиально - творчество Борхеса тому классический пример. Начало его прозы положила литературно-критическая деятельность. И рецензия (или псевдорецензия) была излюбленной прозаической формой этого писателя. Художник и критик ничем рвнёхонько друг от друга не отличаются. Критика есть не что иное, как один из жанров художественной прозы. И плохо, когда дело обстоит по-другому. А оно обстоит.

Отечественное (культурное) сознание, о ужас, до сих пор заморочено Белинскими-Чернышевскими, журналистами, публицистами, возведшими гражданские доблести (можно: "доблести" - не жалко) в градус полноценности, снабдив их пропуском в Искусство.

Отечественное (культурное) сознание до сих пор отравлено конфессиональным миссионерством. Христиане, коммунисты, антикоммунисты (я не отделяю здесь политиков от неполитиков) и др. распространяют свои идеи под видом критических статей.

Плешивые жантилье подсовывают своё трёкопеечное самовыражение, свои диссертации, доклады и содоклады, воображая сии продукты съедобными - холера и чума.

Большие головы - твёрдые лбы - объявляют критику, т.е. Искусство, писанием статей, скромным делом; интерпретацией (чего?!) и наукой (!!!).

В "Воплях" - 1994г., выпуск 1 - опубликована статья Аркадия Белинкова "Письмо из лагерной больницы о стиховедении", в котором в пух, прах и трах разгромлены претензии на т.н. научность в подходе к Искусству.

"Попытки объяснить стих внеэстетическими элементами образования были многочисленны и банальны, как "Литературная газета". И почти также пронзительно неинтеллектуальны" - пишет Аркадий Белинков.

С тех пор не изменилось ничего. Кто-то знает об искусстве всё. Кому-то оно абсолютно непонятно и недоступно. Красота в высшей степени недемократична. И то, что мной здесь написано, - не приглашение к обсуждению, не предложение понять. Написанное здесь следует вызубрить наизусть и запомнить. Только и всего.

ВОЗМОЖНЫ ВАРИАНТЫ

Александр Бородыня. "Спички", маленький роман. "Новый мир" №6, 93.

"Если у человека есть серьёзное предназначение, цель, талант как средство воплощение этой цели, то он получается - раб. Он идёт по своей линии не сворачивая, потому что в его жизни отсутствуют все другие варианты: он не может умереть раньше времени, сесть в тюрьму, убить кого-нибудь раньше времени. Никакой свободы, разве что лишний глоток сока в жаркий день. Никакой! Зато человек незначительный, бесталанный совершенно независим в своём выборе, что хочет, то и делает!"

Следуя за этой цитатой из "маленького романа", подбираясь по закавыченному следу к самому сочинению, имеет смысл перефразировать. Если эпоха сознаёт своё предназначение, цель, талант как средство воплощения этой цели, то она - эпоха - идёт по своей линии не сворачивая.

Вариантов нет. Такая несвобода обладает огромным энергетизмом. Искусство, наука, частная жизнь целеустремлены как поезд: известен маршрут, остановки, время отправления и прибытия.

Но вот поезд достиг цели - приехали. Свобода. и прежде чем возникает новая сосредоточенность, наступает период неопределённости. Люди не предоставлены самим себе, отнюдь. Они утоплены в тумане неопределённости. Разнообразие и вариативность - возможность нерегламентированного поведения, казалось бы, должны заполнить и украсить мир. Не заполняют - опустошают.

"Спички" Бородыни - это варьированный, свыше десяти раз, сюжет.

Персонажи: а) Проститутка, б) Следователь, г) Мальчишка-пироман, д) Отец проститутки, е) Подружка проститутки, ж) Толстый-волосатый-восточный-человек, з) Прочие.

Вариант I.

1. д) приезжает в Москву хоронить а), т.к. а) отравилась газом.
2. б) проникает в квартиру а) по служебной надобности, обследует духовку, находит дневник погибшей.
3. Застревает в духовке.
4. Погибает.
5. Остальные персонажи остаются на переферии сюжета.

Вариант II.

1,2. см. исходный вариант.
3. Дневник а) попадает в руки г), который любит а).
4. г) убивает ж), т.к. видит в нём виновника смерти возлюбленной.
5. Убегает.
6. На заброшенной стройке принимает яд.

Вариант III.

1,2,3,4,5. - как прежде.
6. а) спасает г) - вместе они закатываются на подходящую дачку и устраивают обалденную костюмированную оргию.

Следующие варианты всё усложняются и усложняются, приобретают характер иллюзии, глюка, компьютерной игры. Теряют связь с реальностью. Демонстрируют возможность действительности рассыпаться до потери самой себя.

Было бы приятно увидеть это сочинение среди финалистов. Но у жюри свои резоны, своё удовольствие, свой вкус. Его я порочить не стану. Об отсутствующем не принято говорить плохо.

ТАЙНА

Юрий Буйда. "Дон Домино", повесть. "Октябрь" №9, 93.

Cтанция. Поезд. Груз неизвестен. Место назначения неизвестно. Следует строго по расписанию. Остановка несколько минут.

Строительство станции, охрана - всё курируется НКВД, проверяется, охраняется. Остоятельства принуждают людей - работников железной дороги, вся жизнь которых - обслуживание станции, поезда, пребывать в неведении смысла ежедневной работы, а в конечном счёте, собственной жизни.

Тайна поезда отождествляется с тайной жизин, с её назначением. И отношение к поезду, способы разгадать его тайну приобретают символическое значение.

Кто-то томится и сходит с ума; кто-то спивается. Полковник НКВД, главный на железной дороге, наместник, викарий здешнего прихода, - служит бездумно, руководствуясь приказом и инструкцией: "Всё должно быть чик в чик". А зачем и отчего значения не имеет, поскольку приказ и инструкция самодостаточны. Для него они - смысл и значение.

А кто-то пытается влезть в поезд, доехать до конечной. Но НКВД на страже, хотя и не в этом дело. Как объясняет всеё тот же полковник: а какая разница, что в вагонах? может там и вовсе ничего? пусто? Может конечная поезда чистое поле - что меняется?

Действительно, тайна не вскрывается как консервная банка. Особым талантом наделён Дон Домино.

Тайна и всё связанное с ней переживаются им во всей полноте. Настолько, насколько хватает собственного содержания.

Дон Домино до пота работает, до смерти убивает, по гроб жизни любит. (Я не пересказываю здесб историю его любви и прочее - об этом уже написал Юрий Буйда; я же пишу о том, что я у Буйды прочитал.)

Однажды что-то случилось (Сталин, Сталин умер), и поезд исчез. Перестал ходить. Дорога пришла в запустение. Народ разбрёлся кто куда. Гибель богов. И Дон Домино, для которого смысл исчез вместе с его воплощением, взорвал станцию и самого себя, уничтожил жизнь в отсутствии смысла.

Было бы естественно увидеть сочинение Буйды - повесть о тайне в ряду шести соискателей, но русский Букер, и это стало привычным, ведёт противоестественную жизнь. Так что не увидим.

НОВАЯ ИСТОРИЯ

Владимир Шаров. "До и во время", роман. "Новый мир" №№3,4 - 93г.

Всякая эпоха несёт собственное, специфическое задание; выявить его и разрешить - нормальная творческая претензия, сама собой разумеющаяся. История (культуры), понимаемая как идея и переживаемая как судьба, - это один из вариантов подхода к актуальному заданию времени.

Однако же научное (историческое) знание довольно-таки далеко отстоит от судьбы. История - наука, как и всякая наука теперь, суетлива, мелочна, занята микроскопией фактов и самоинтерпретацией (Так было не всегда. Для сравнения вспомним хотя бы сочинения греческих историков, дух этих сочинений.); знание поставляет академическую мишуру, оно бессильно; куда ему ввязываться в драматургию человеческой жизни и человечческой истории; ручонки коротки дотянуться до бытийствинных перипитий, онтологических вопросов. Только пыль, пыль, пыль на папках рефератов и ушах референтов.

Переживание как способность человека и - чувствовать - и - думать, в свою очередь потерялось; оно уныло, смертельно огорчено большими и малыми недугами, а в конечном счёте убито эгоизмом. Душа выродилась, она не способна больше на широкие объятия - ох! да ах! исчерпывают весь её потенциал; душа деградировала до эмоции, психики, нерьвов. И мир необъятен, и творчество непосильно для неё.

Роман Шарова нов принципиально тем, что автор решительно и преднамеренно покушается на историю-науку, на её ограниченность, и открывает новую область, где природа явлений не только обнажена, но и восхитительна в своей наготе.

"... Трогау предположил, что Скрябин весь этот месяц играл Ленину музыку из своей "Мистерии" и давал подробнейшие комментарии и объяснения - как, где и когда она должна быть поставлена. <...> есть основания полагать, что подобные работы Ленина вплоть до написанной им на смертном одре статьи "О кооперации" и "Письма к вождям" - политического завещания Ленина на самом деле являются частями зашифрованной партитуры "Мистерии".

Политическое и социальное как продолжение философии как продолжение истории как продолжение искусства - замкнулось, и возникло напряжение, и ток, и сила тока.

Идеи сплавляются (пусть себе плывут), и возникает новый сплав - красота. Исторические лица смяты, и взамен взяты персонажи истории (что, кстати, отмечали злые и неумелые критики Шарова, ставя это писателю не в заслугу, как надо бы, а в вину).

Шаров не претендует на вульгарное правдоподобие - был ли Сталин сыном мадам де Сталь? Какой вопрос, а? Шаров претендует на правду - Сталин был её сыном, был! В БСЭ этого не указано, об этом только у Шарова. Исчерпывающе. Захватывающе! Подробно.

Энциклопедические данные о том о сём не несут никакого смысла, это информация не более. Знание - осмысленный факт. Так что истории Шарова веры не больше, чем - см. стр. 138, 3 строка сверху, т. 16 ...

Из-за инквизиторских нравов "Нового Мира" Владимира Шарова едва не постигла судьба "Сатанинских стихов" Рушди. Наши Луначарские-Хомейни, специалисты по аттентатам, обиделись то ли за мадам де Сталь, то ли за Сталина, и, опровергая их родство и хуля автора, печатали какие-то умопомрачительные заявы в "ЛГ", на страницах своего журнала: мол, отмежёвыемся от "До и во время" (будто Шаров приглашал их в соавторы).

Благодаря этим гремучим контрам хорошая книга - редкостный случай - обрела широкую известность. Последнее обстоятельство, может быть, приведёт её в финал. Но - премию? - никогда! - и - ни за что! По слухам, в устав Букера скоро внесут дополнение: талантливым романам премия не присуждается.