March 3rd, 2008

Ефим Лямпорт. Независимая газета, 14.11.95

НА ДНЕ ДНА

Чарльз Буковски. Рассказы. "Иностранная литература", 1995, №8

АСОЦИАЛЬНОСТЬ Чарльза Буковски общеизвестна: бомж, пьяница, сквернослов, распутник. До тридцати с лишним он, кажется, вообще не написал ни строчки, а после - выпустил больше 20 книг, продолжая перебиваться случайными заработками. Бессознательно или осознанно, но с твёрдой последовательностью он уклонялся от малейшей возможности вписаться в какой бы то ни было круг. Так, начиная с 79-го года Буковски упорно посылал на три буквы (если по-русски) французского режисёра Барбье Шредера, в течении восьми лет не отступавшегося от своего замысла сделать фильм по сценарию писателя. Редкий случай - упорство Шредера было вознаграждено. Фильм "Barfly" отсняли.

Автобиографизм прозы Буковского - одна история одной жизни. О том, как ему удалось удрать от всех - от правых и левых, жён и любовниц, денег и нищеты, эстетов и пошляков, жизни и смерти, славы и безвестности.

Когда началась вторая мировая и сокурсники Буковски рвались в драку с Адольфом Гитлером, он тут же объявил себя фашистом, сколотил какую-то команду из университетских балбесов, выкрикивал будто бы фашистские лозунги, хотя, по собственному признанию, о Гитлере ничего толком не слыхал. Нацистский энтузиазм прошёл так же внезапно, как появился (рассказ "Политика"). Ни американцы, ни комми, ни фашисты Буковски не волновали.

А вот другая история - "Рождение, жизнь и смерть левой газетки". В ней, кажется, всё по-другому. Ультралевая радикальная художественная газета "Наш королёк" пригласила писателя вести колонку (впоследствии знаменитую) - "Записки старого козла". Буковски уже под 50. Но не в том дело. Энтузиазм юных писюх, деловито снующих с какими-то материалами, делающих, как им кажется (и как совсем не кажется Буковски) важную работу; горенье самоотверженных сотрудников и сотрудниц, будни редакции, многочисленная суета, кипучий общий труд - ему по фигу.

Ему бы трахнуть жену редактора, напиться на летучке, схватить за зад какую-нибудь молоденькую, а ещё лучше затащить её в постель. Обо всех этих намерениях он обязательно информирует окружающих. А когда газета, просущестововав два года, всё-таки закрывается, он жалеет лишь о том, что его послдений (конечно, самый лучший! ) материал не увидел свет. Там, где существует "общее дело", не может существовать Буковски.

Такая невменяемость порождает эффекты, которые кто-то счёл бы трагическими. Писатель относится к ним холодно-отстранённо. Пожалуй, как раз это свойство - отчуждённое любопытство, сопровождающее жизненные наблюдения, переходящие затем в литературные сюжеты, - возводит Буковски в ранг БОЛЬШОГО ОРИГИНАЛА.

Потенциальная любовная история (рассказ "Жизнь в техасском публичном доме") - герой по дороге из Лос-Анджелоса в Техас знакомится с девушкой, которая, как можно понять влюбляется в него, рыдает при расставании и т.д. - с первых же строк входит в штопор и разбивается о койку местного публичного дома. Герой попал туда вроде бы случайно, приняв бордель за обычную гостиницу. Хотя ни в какое другое место попасть просто не мог. Поскольку не видит ничего вокруг. Не смотрит. Не желает учитывать мнения, условности, этос.

Да, Буковски - лютый индивидуалист. И природа этого индивидуализма весьма своеобразна.

Принцип производительности - принцип той страны, той эпохи, из которой Буковски. А поскольку он не желал довольствоваться "эстетическим хобби", выбрав "жизнь в искусстве", ему понадобилось освободиться от всех общественных связей, спутавшихся с принципом производительности.

В этой ситуации свобода (от всего и всех) становится символом красоты, а реальная свобода становится реальной красотой. Здесь же получает объяснение примат автобиографизма: биография конкретного лица, то есть автора, - эпицентр свободы. Буковски бьётся за свободную жизнь и в качестве трофея получает жизнеописание. Свой сюжет.

Все умирают по разному, даже когда умирают в общей больничной палате (рассказ "Жизнь и смерть в благотворительной палате"). Отказавшись от последнего разговора со священником, от госпитального режима, от операции, от соблюдения элементарно пристойных норм, отношений с сёстрами и врачами, плюясь кровью, испражняясь кровью, обречённый на смерть Буковски не умер.

Он выжил и вышел из больницы, покурил в баре, выпил пива. Все умирают по-разному, но ему до этого нет ни малейшей заботы. Отрицая весь мир, от утверждает (всего лишь?) 20 томов всех своих беспардонных книжек.

Ефим Лямпорт. Независимая газета, 07.10.95

МЕЖДУ СЕЛИНОМ И ДЕТУШЕМ

Холодное небо лежит, как покойник

Луи-Фердинанд Селин. "Смерть в кредит". Перевод Т.Н. Кондратович. Роман. М.: АО "Мокин", 1994, тир. 50 тыс. экз.

ВСЕ ЗНАМЕНИТЫЕ литературные подонки - от Рембо до Лимонова - или родились в Париже, или, родившись в другом месте, раньше ли, позднее, всё таки оказывались в этом городе. До сих пор осталась осталась неразгаданной загадка: то ли особая атмосфера Парижа родит подонков, как подсолнух семечки, то ли (как цветок подсолнуха к солнцу) подонки непременно обращаются к Парижу.

Чтобы автор знаменитого романа "Путешествие на край ночи" - удостоившегося похвал Троцкого, Арагона, Мальро - Луи-Фердинанд Селин появился на свет, понадобилось нечто большее чем обычные детородные потуги, поскольку ни одна парижская мэрия ни в каких записях такого имени не регистрировала.

27 мая 1894 года в пригороде Парижа родился Луи Детуш.

Почему Луи Детуш - сын лавочницы и страхового агента, людей достаточно состоятельных (по крайней мере, они сумели дать отпрыску образование и профессию врача) - не стал таким же, как родители - благополучным и благонамеренным обывателем, а превратился в писателя Селина, одного из самых темпераментных мироненавистников ХХ столетия, принято объяснять причинами узко социальными. Отчасти это верно: Детуш воевал на первой мировой, был ранен, жил в африканских колониях; дома, во Франции, когда он работал врачом, его пациентами стали босяки парижского пригорода. Но сказать, что человеку достаточно соприкоснуться с войной и нищетой, чтобы потом ненавидеть мир и презирать людей, значило бы всё-таки погрешить против истины.

Многие - большинство из тех, кто воевал, в том числе пресловутое потерянное поколение, ничего подобного тотальной, жгучей, всепокрывающей ненависти Селина с Западного фронта не привезли. Олдингтон вернулся с доконавшей его депрессией, Ивлин Во привёз тщательно дозированный сарказм "Мерзкой плоти", впоследствии благополучно расчленённый на светскую дробь с солью, Ремарк - "Трёх Товарищей" - сентиментальных, полутрезвых и в целом довольно жизнерадостных людей. Эрих Мария Ремарк. Детуш?

Хочется сказать, что он вернулся Селином. Но его первая книга вышла в Париже в 1932 году, то есть спустя 14 лет после окончания войны; и связывать творчество Селина только с военными впечатлениями Детуша представляется не слишком-то обоснованным.

Интересно характеризует Селина Франсуа Жебо: "Селин ненавидел любые повторения ...", "Селин обладал удивительным даром предчувствия катастроф...", "Селин оказался способен продвинуть французский роман на сто лет вперёд...", "... на книге, написанной почти полвека назад, до сих пор не появилось ни одной морщины".

Природа селиновского "я" раскрывается в общеисторическом и общекультурном контексте яснее и определённее, чем сквозь узкую щель биографизма. Роман Селина "Смерть в кредит" (издан в России впервые) позволяет застать писателя в его времени и уже оттуда, из мира Селина, взглянуть на него самого.

Роман - микс биографических заметок, бытовых зарисововок, профессиональных - врачебных - и - частных наблюдений. Лейтмотив: ненавижу! Уберите эту гадость! Что гадость? Абсолютно всё. Город, воздух, пациенты, женщины, мать с отцом ...

Селин не ленится описывать; именно детальными описаниями сильна его проза: этого лица, этого, этого, этого; выражения, манеры, голоса, запахи, характеры. Отвратителен каждый, и каждый отвратительный помещён в роман.

Пациенты: "Удираю через перевязочную. Но тут какая-то баба вцепляется в меня. Она растягивает слова, как и я. Это от усталости. У неё сиплый голос. Это уже от пьянства. Она ноет, тащит меня куда-то. "Доктор, идёмте, я вас умоляю!.. Моя доченька, моя Алисочка! .." Мне осточертела эта херня. Я починил сегодня уже тридцать мудил... Не могу больше... Пусть они кашляют! Харкают кровью! Разваливаются на части! Пусть они все измудохаются! Пусть они улетят на собственных глазах!"

Мать: "...Она лавочница... В нашей семье готовы удавиться ради чести лавки..."

Отец: "Он думал только о неприятностях. У него их было сотни. В страховом бюро он зарабатывал 110 франков в месяц... Его мучили самолюбие и однообразие. У него ничего не было, кроме диплома бакалавра, усов и щепетильности".

Даже "щепетильность" под пером Селина выглядит какой-то мерзкой растительностью на лице.

Мать и отец: "Огюст, мой отец, читал Родину". Он садился у моей кровати-клетки. Она подходила и целовала его. Он смягчался ... Вставал и смотрел в окно. Казалось, он ищет что-то в глубине двора. Он громко пердел. Это была разрядка.

Она тоже пердела, потихоньку, из солидарности, а потом игриво ковыляла на кухню".

Порицая (отрицая), черня каждого встречного, Селин как бы доказывает, что человеку вообще - человечеству - нет и не может быть места; он вымарывает человека, отнимая у него человеческое. Впрочем, жертва слишком легко уступает ему, настолько легко, что похоже, она и сама рада избавиться от себя.

Где-то, едва ли не оговорившись, сказал: у отца всё-таки было сердце, чтобы тут же уточнить: для жизни оно ни к чему. Так хороший бильярдист кладёт заранее подготовленный шар. Удар! Забито!

Особый виток нигилизма, кольцо спирали закручённой Ницше, очередное звено - смерть Бога - смерть метафизики - смерть человека - место прозы Селина. Между его человеческим именем - Луи Детуш - и псевдонимом - пустота. Зияние отрицания.

Лев Давидович Троцкий написал об этом так: "Ведя своё начало от Рабле, который, кстати, тоже был врачом, за 4 века своего существования великолепная французская проза распространилась от жизнеутверждающего смеха до отчаяния и опустошения, от ослепительного рассвета до края ночи".

Продолжим.

Утро. Холодное, белое небо лежит над городом, точно покойник. Будто бы ночью ему лунным серпом перерезали горло.

P.S. Луи-Фердинанд Селин (Луи Детуш). Родился 27 мая 1894 года. Участник войны 1914-1918 гг. Врач. Первый роман "Путешествие на край ночи" (1932 г.) Трилогия "Из замка в замок", "Север", "Ригодон". И далее - тюрьма, больница, ссылка ...

"Смерть в кредит" (1936) - второй роман Селина. На русском языке опубликован впервые.