March 15th, 2008

Этот город. Граффити. Стена 1/2

Эпоха цифровой фотографии разрушает иллюзии эпохи Кодака. Кликабельные картинки обеспечивают увеличение (мои тринадцатикратное), и безжалостно рассеивают декоративный глянец эстетических миражей.

Свыше 90 процентов строений Нью-Йорка - трущобы в буквальном смысле этого слова. Остальной жилой фонд стремительно приближаeтся к состоянию трущоб. Наиболее распространены - барачные и полубарачные конструкции двадцатых годов прошлого столетия. Утлая, осыпающаяся застройка прикрывает срам своей нищеты фиговыми щитами рекламы и объявлений. Выкрашенные и выкрошенные дождевыми подтёками, покоробившиеся, в ясный день они, отражая яркое местное солнце, служат специфической светомаскировкой. Поэтому на плёнке Кодака город выглядит живописно, и едва ли не привлекательно, вводя в заблуждение почтеннейшую (и малопочтенную) публику, особенно из числа тех, кто тут никогда не был, воочую не узрел, и к месту не приближался, а судит всё ещё вспоминая иллюстрации журнала "Америка", по Голливудским movies и постерам тур агенств.

Советская пропаганда просто-таки злоумышленно идеализировала облик США. В этом смысле незабываема серия фильмов о политической истории Америки, запущенная обозревателем Зориным. Каждая передача начиналась с крупного плана роскошного небоскрёба, на фоне которого и располагался ведущий. - Даллас, - значительно говорил он, сдержано проводя вокруг рукою. Можно было подумать, что весь город и состоит из таких ультра- и супер- зданий окутанных тёмным пластиком и матовым стеклом.

Эффект Даунтауна - это два десятка небоскрёбов, прикрывающих собой всё те же трущобы. Да и сами небоскрёбы - за исключением фасада и лобби - внутри выглядят немногим лучше сортира в ЦПКиО. Подслеповатый, гудящий свет под зыбким, низким потолком, мелкие клетушки офисов (без окон!), прегородки из папье-маше, затхлость и сырость. Зато вид с самолёта красивый. Вблизи - сперва берёт отторопь, потом - догоняют кошмары.

Местное мифотворчество, попав под безжалостное увеличение, поспешно сдаёт позиции.

***

Прямо над фреской в окне, сквозь разбитое грязное стекло, виден вылянeвший звёздно-полосатый флаг.

Над верхним правым углом фрески - пресловутый рекламный щит. Адвокат предлагает услуги, и номер телефона.

Живые городские смыслы, протекая сквозь изменчивый историко-топографический сюжет, усиленные цифровой технологией, превращают честный, простоватый мистицизм местной живописи в бытовой реализм. В конечном счёте, вымывают наивную (религиозную) доверчивость, нанося взамен грубую почву прагматизма.

Из квартирки - точь в точь как эта, на втором этаже, а может, чтобы не мудрствовать, из этой самой квартирки, бросив последний взгляд через пыльное, щербатое стекло, сбежал по лестнице, пряча на бегу под куртку громадный шестизарядник, мальчишка. Сел в машину к поджидавшим его друзьям. Хлопнул дверцей.

След кровавый стелется.

Со временем краски рассказок и раскрасок блекнут. Следы остывают. Страсть засыпаем мёртвым сном.

Из барачных квартирок, окружённых бараками - одна дорога. Вернее, - два пути. Или в могилу, или в тюрьму. И, если выйдет тюрьма, - то помогут телефонный звонок квалифицированному специалисту по уголовному праву, а не молитва и ангелы.

Амнистия и освобождение - чисто конкретно, а не абстрактные свобода и бессмертие души - так современный контекст прочитывает старые картинки.


Отсюда - одна дорога. Вернее, - два пути.