April 17th, 2008

Послесловие к Букеру. Начало пути. 7

В конце восьмидесятых перестройка, оправдываясь гласностью, исходила клюквенным соком политического суесловия. Давая, тем самым, отличный шанс идеологическим бойцам всех направлений скрестить полемические копья на бескомпромисных ристалищах. А вернее, оттянуться на конференциях, коллоквиумах, всевозможных встречах и совещаниях, щедро оплаченных как приглашающей - лакомой, зарубежной, так и командирующей - советской стороной. По этому поводу сыны и дочери отечества не первой свежести и просроченной годности - советские журналисты и публицисты - почувствовали прилив энергии, возвращение молодости. И сшили себе новые большие карманы.

Большой проект сулил большие барыши.

Горбачёвский курс предполагал открытые дискуссии по всем вопросам. И хотя на идеологических фронтах лилась не кровь, а чернила, фронтовые сто грамм бойцам исправно наливали, отсыпали табаку через спецрапределители, давали зелёный свет в издательствах, зажигали голубой огонёк на ТВ, наделяли землёй в садовых товариществах, предоставляли жилую площадь. В таких условиях профессиональные идеологические наёмники ещё были готовы если и не посражаться за советскую власть всерьёз, то, по крайней мере, принять боевую стойку, чтобы затем предъявить к оплате в партийную кассу счёт за оказанные услуги. Советский кассовый аппарат работал. Государство существовало. За фронду принципиально не наказывали, а вот за лояльность - за лояльность могли и наградить.

Возник слух о возвращении Солженицына.

Он ещё только издали грозил, что вернётся, ещё только пускал слухи, а сам всё не приезжал, и даже, вроде белого коня ещё на запрягал в кибитку, только зондировал, щупал что-то там у кремлёвских ворот. Пробовал ситуацию.

В этот момент, всё тщательно скалькулировав, Латынина выпустила в "Литературной газете" статью "Когда поднялся железный занавес".

В ней самого архитетрарха антисоветизма Александра Солженицына Латынина называла "аятоллой". Издевалась над почтительно изогнувшимися в ожидании его прибытия. С подкупающей прямотой, хлёстко писала о ревности и недоброжелательстве эмиграции.

В ситуации антисоветской истерии, захлестнувшей общество, публикация "Железного занавеса" объективно была патриотическим, интеллектуально смелым, и граждански достойным поступком.

Но намерения Аллы Латыниной были продиктованы вовсе не патриотизом, а корыстью и расчётом. Не антисоветское общество, а пока всё ещё советское государство стояло на раздаче. И именно к этой последней раздаче и поспешила в патриотическом порыве, а вернее, пустив патриотический пар, Алла Латынина. Внешне достойный, поступок был продиктован низменными побуждениями. Вульгарным рсчётом.

Солж-то далеко, и ещё может и не приедет. А Горбачёв прямо здесь и сейчас бабки раздаёт.

Когда Солженицын, наконец, прибыл в спальном вагоне и десантировался, а государство и государственность к тому времени съёжились до одной нефтяной трубы и двух десятков частных счетов в зарубежных банках, на которые деньги за нефть и поступали, и конкретно Алле Латыниной насыпать из этих закромов никто не торопился, вот тогда её гражданская позиция переменилась самым радикальным образом.

Нужно было искать новые финансовые источники. И Солженицын здесь пришёлся, что называется, в роли полезного человека. Потенциальный грантодатель. Такому надо было сослужить хорошую службу.

У Латынинной не заржавело.

Там же, в "Литературной газете", она публикует статью "Кажется, это рэкет". И просто-таки самозабвенно защищает "наше всё" , Александра свет Исаича от наглых нападок литератора Амелина, посмевшего на страницах "Независимой" сказать о Солженицыне ну никак не больше, чем сама Латынина совсем недавно на страницах "Литературки".

Но время другое, и Соженицын больше не где-то там, а здесь и сейчас, и из фигуры абстрактной и далёкой он превратился в реальную политическую силу, с перспективами, открывающими доступ к кассе. Поэтому вчерашний патриотизм и гражданская сознательность немедленно трансформировались в моральные принципы. А их содержанием стало почтение и уважение к классику, человеку, правозащитнику, солнцу в окне, страдальцу, и т.д.

Предвушение скорого наличного расчёта всегда было наилучшим творческим стимулятором для вообще-то крайне ленивой и неопрятной в работе Латыниной.

В своей статье кроме Солженицына она защитила ещё одну "жертву" разнузданной "Независимой" - Булата Окуджаву. Защищала от меня.

Пахан в законе, личный друг Гайдара, Козырева, Чубайса, в день собственного юбилея открыто доносивший на меня членам ельцинского кабинета ( часть доноса общедоступна, сохранилась в записи юбилейного вечера Окуджавы), разумеется не мог прожить и выстоять перед превосходящими силами Ефима Лямпорта и без латынинской поддержки. Совсем задавил старика Лямпорт. Тут-то и подоспела в последний момент Алла Латынина. Подоспела, и получила в награду место цензора на ельцинском телевидении. Хорошее место, - хлебное, икорное. Связи там до сих пор помогают подтянуть дочкины сценарии.

Ближе к кассе, ближе к кассе.

А что Солженицын?

С Окуджавой получилось, с Солженицыным не прошло. То ли злопамятный старик не простил старое - обиделся на "аятоллу", то ли и без Латыниной у него всё схватилось, и в её услугах просто не нуждались. Как бы там ни было, от Солженицына Латыниной не обломилось.

Что же теперь? Правильно!

Новая статья! Потому что надо снять хоть шерсти клок с этой полуживой, глядящей в могилу старой овцы.

И уже совсем недавно на страницах журнала "Новый мир" Латынина публикует статью, в которой делает ну чисто литературоведческое предположение - мы же просто учёные, мы литературоведы, благородные исследователи-филологи, мы из чистого, чистого любопытства и пытливости, из любознательности ха, ха, ха, - что Александр Исаевич много лет назад сработал как агент-инициативник. Сделал телефонный звонок в посольство США и сообщил американцам о предстоящем контакте советского разведчика и западного учёного-атомщика.

http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2006/6/la11.html

Это нужно было долго ждать смены идеологической парадигмы, возвращения патриотизма в российскую политическую моду, чтобы, дождавшись, слить Солжа через "Новый мир" как махрового агента нашего стратегического противника. Сбросить зёрнышко промеж жерновов новой коньюнктуры. И денюшку не забыть за помол. Потому что только это и есть главное. За что и боролись.

Три раза продать старое барахло! А?! Учись, молодёжь!