October 11th, 2008

ЯЙЦО КАЩЕЯ

Очерк увечья, болезни, жизни и смерти Александра Солженицына

(психология патанатомии)



Вышел заяц на крыльцо
Почесать свое яйцо.
Сунул руку - нет яйца.
Так и ебнулся с крыльца. (*)


Существует расхожее мнение и выражающая его заезженная сентенция об уроках истории, которые человечеству непременно надлежит выучить, сопровождаемая обычно горькими укорами за то, что нерадивое человечество никак эти бесценные уроки не усвоит и от этого-де проистекают все его главные беды. А постарались бы, так и жили бы плохого не зная.

Ежедневно происходят несчастные случаи. Люди падают, ломают руки-ноги. Сценарий всегда один и тот же - споткнулся, упал, потерял сознание; очнулся - гипс. Проще не бывает. Но выучиться ходить так, чтобы не падать, невозможно, хотя всё повторяемо и не выходит за рамки стандартной ошибки. Вечно спотыкаются на том же самом и об тоже самое.

Опыт истории тысячекратно сложней пешеходного. Научиться невозможно, как и уберечься. Историческое бытие - зона неизбежного риска.

Каждый момент истории даётся в строго индивидуальном опыте. Уникальном и неповторимом. Всё,что происходит с человеком или с человечеством на одном отрезке времени всегда беспрецедентно для данного времени и сознания его современников. Всегда неожиданно и непредсказуемо. Отмеченные задним числом сходства одной эпохи с другой, - ошибка плохих историков. Подтасовка поверхностных аналогий. Выучить уроки истории невозможно просто потому, что история не репетитор. Никто её не нанимал, и она никого ничему не учит. Тем более, не даёт уроков по подготовке к безоблачной жизни. Этот наивно-сентиментальный взгляд на неё должен быть раз и навсегда отброшен.

История происходит и случается. Задача человека - каждый раз заново решать себя относительно истории, и в истории. Каждый раз заново находить и решать задание, которое история в себе безусловно содержит.

Задание это расчитано в первую очередь на индивидуальное решение, личный опыт, и личный поступок. Стадом по жизни ходят только на убой. Что такое хорошо и что такое плохо, каждый постигает для себя сам. Ответственность за поступки - есть исключительно ответственность перед собой. Чтобы мне было хорошо от моих поступков. И если совершена ошибка, то за неё расплачиваются в первом лице единственного числа.

Поступок, совершённый в историческом прошлом - это непреложный факт, принадлежащий исключительно самому себе и своей истории. Он неподсуден с точки зрения последующих эпох. Если кому-то в прошлом "жить стало лучше, жить стало веселей", и это было твёрдо принято и выражено, то потомкам следует только почтительно принять это к сведению.

Осуждать жертвы прошлого, его подвиги, праздники, войны и трагедии - худшее невежество из всех возможных. Нас туда не пригласили. Не удостоили рожденьем. И нечего лезть с грязным назойливым рылом высокоморального. Разводить хамство и грязь.

То же самое относится к тем современникам, которые прожили свою жизнь слепо. Мимо истории.

Нечего разводить хамство и грязь!

Историческая ответственность - это, в первую очередь, ответственность потомков за сохрание достоинства прошлого. В его защите от клеветы и клеветников.

Этой сверхзадачей я руководствовался, приступая к очерку о Солженицыне на материале тенденциозной книги Людмилы Сараскиной. Обеспечивая преимущества своему герою, она сдала ему пять тузов и все козыри профессионально краплёной колоды. Не возражаю. Фальшивые карты на руках - неопровержимая улика против шулера. Суд да дело эдак веселей пойдёт.

Поэтому книга Людмила Сараскиной об Александре Солженицыне стала не только источником бесценного материала, но и надёжной опорой для моей работы. Впору выразить автору благодарность
Collapse )

(*) Эпиграф - подарок моего жежешного френда husainov

(окончание следует)

ЯЙЦО КАЩЕЯ

(окончание)

Ориентируясь на советских писателей как на образцы в будущей карьере ( на Лавренёва, Федина, Эренбурга, Алексея Толстого), русскую, классическую литературу Солженицын не просто не знал и не любил, а главное, что не понимал, и не был способен понять.

Художественноcть и Солженицын - вещи несовместные. Об этом свидетельствуют факты, которые надёжней клятв и заверений самого Солженицына.

"Том из старого собрания сочинения Толстого был его собственностью, он его никому не давал. Когда я выпросил, - вспоминал Л.З. Копелев, - то увидел текст и поля, испещрённые пометками. Некоторые казались мне кощунственными. Он помечал "неудачно", "неуклюже", "галлицизм", "излишние слова".

Пометки характеризуют не только вкус Солженицына, его читательскую культуру и культуру в целом. Они говорят о большем - Солженицын был в химически чистом виде наглым советским образованцем, нахватавшимся пропагандистких верхов в литературе, и самоуверенного полагавшим, что это-то и есть литература.

Скорее всего, что кто-то однажды его за это припечатал.

И как Солженицын впоследствии обокрал Эренбурга, присвоив эренбурговскую фразу про людоеда и волкодава, так же беззастенчиво был обокраден им неизвеcтный, выпустивший по нему меткое словечко.

Образованец!

А то, что лагерный хирург его в причинном месте подрезал, - это была уже чистая формальность.

Пометил шельму. Терять-то там было нечего.
Collapse )

Специальная благодарность френду rebeka r за подмеченную опечатку в цитате.