December 22nd, 2008

Старый Окурок. На Подступах К Теме 3. (Б.Окуджава)

Настойчивоть и частота, с которой Окуджава на протяжении всей жизни повторял "мне это чуждо" просто-таки взывают к нашему вниманию.

Всё равно как сигнал, указывающий место доступа, который следует заметить, чтобы войти в ситуацию в правильном месте и рассмотреть её самым пристальным образом, и под большим увеличением.

Фраза-паразит является гораздо большим, чем простым признаком низкой культуры устной речи. В первую очередь, - это навязчивость, род невроза. Мантра, молитва, или, в крайнем случае, примитивный персональный ритуал - вербальный обряд, который служит важному смыслу, и одновременно этот смысл покрывает.

Наша задача - найти его и раскрыть.

< Мне Это Чуждо >


< Мне > - дательный падеж, образованный от личного местоимения "я".

Употребляется для обозначения сознаваемой человеком собственной сущности, самого себя в окружающем мире, как личности, а также для обозначения (в идеалистической философии) субъекта ( пишется часто в кавычках или с прописной буквы).

< Это > - Указательное местоимение. Именительный и винительный падеж единственного числа среднего рода от "этот".

Указывает на что-нибудь (часто с эмоциональным оттенком; противоп. тот).

Хороши словарные примеры:

Он любил другое и насладился этим другим вполне. Тургенев. Этот человек причиной мне всегда ужасного расстройства. Грибоедов.

< Чуждо > - (устаревшее ) то же, что чужой.

Имеющий мало общего с кем-либо, чем-либо, несходный с кем-либо по духу, взглядам, интересам и т. п.; далекий.

Словарь, кстати, снова даёт наихарактернейший образчик: [Арбенин:] Пестреет и жужжит толпа передо мной… Но сердце холодно, и спит воображенье: Они все чужды мне, и я им всем чужой! Лермонтов, Маскарад.

Теперь посмотрим что получилось.

Для обозначения собственной, осознаваемой сущности человек указывает на что-нибудь ( часто с эмоциональным оттенком), и заявляет, что не имеет ничего общего с указанным предметом, так как расходится с ним по духу, взглядам и интересам, и вообще чрезвычайно от этого предмета далёк.

В чём расхождение?

За ответом далеко ходить не надо. До него, как говорится, рукой подать. Если человеку понадобилось, да ещё и с эмоциональным оттенком, обозначить собственную сущность указанием на имеющиеся расхождения, то и расхождения, выходит, самые что ни на есть сущностные. То есть - затрагивающие основное; иным словом, - это субстанциональные расхождения.

А поскольку "субстанция"в высоком смысле есть не что иное как неизменная и вечная сущность, лежащая в основе вещей и всего мироздания, то мы просто обязаны признать, что в нашем случае речь идёт о конфликте между человеком и (!!) незыблемым порядком всего мироздания.

Кто же сей выдающийся, замахнувшийся и поднявший руку? Кто осмелился?

А вон, эти вон и осмелились - лермонтовы с их арбениными, грибоедовы всяческие - носители романтического сознания. Они и впрямь подымали руку на мироздание. Считали себя на равных и вправе.

- А что же наш герой - Булат Шалвович Окуджава, - спросит меня не на шутку разволновавшийся читатель, - он что, получается, тоже из их числа, из того же роду-племени? Из Лермонтовых и Грибоедовых. Из великих романтиков.

- Из романтиков, - должен ответить я. Но только не из великих. Окуджава - поскрёбыш великой эпохи; от неё и взялся его талант. А вот то, что талант этот скоропостижно кончился, а его обладатель не менее скоропостижно выродился в мелочного стяжателя - в этом уже специфика ХХ столетия, сочетание исторических и персональных обстоятельств, судьбы, ну и, разумеется, результат того выбора, который Булат Окуджава в какой-то момент совершил.

Личной ответственности никто ни с кого не снимает.

Наоборот, кризисные обстоятельства предполагают ещё большую ответственность художника за его талант, чем эпоха расцвета. Редкий дар следует беречь, как зеницу ока. А кто не уберёг, тому и второе око вон.

Голову оторвать.

***

В результате нашего аналитического опыта мы получили кристально-чистый образчик романтического сознания, только потому, что по первоначальному условию, освободили взятую нами для анализа пробу < это мне чуждо > от современных Окуджаве смысловых контекстов. Таким образом, мы пришли к родовому корню явления.

Стоит нам теперь восстановить историко-биографический контекст, как мы немедленно получим вместо родового - индивидульное в его родном социально-бытовом. Вместо Пушкина-Лермонтова - Окуджаву.

Увидим в деталях полную картину уродства, болезни, мутаций творческой и человеческой личности; коррупцию в динамике.

В полный карликовый рост, и во всей красе

(продолжение следует)
_________________________________________________________________