Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Московский Спам

Однажды мы с Мишкой Роммом обсуждали нашего школьного учителя рисования Виктора Алексеевича Борзова.

- Что там непонятного? Достаточно один раз на него посмотреть, - cказал Ромм, - классический озлобленный неудачник.

Я, собственно, не возражал тогда, и теперь не возражаю; тем более, что видел я его, какое там один раз? год за годом, нагляделся, и со знанием дела могу судить.

Худой, костлявый - это не так уж редко бывает что внешность соответствует фамилии - похожий на русскую борзую - он легко раздражался, возбуждённо расхаживал, громко скрипя полом, между партами , по поводу и без повода произносил трескучие обиженные монологи, непонятно кому адресованные, - каким-то там "им", но уж, по крайней мере, точно не нам - ничего не понимавшим шестиклассникам.

Collapse )

Прачечная Отдела Культуры

Я прочёл.

http://exlibris.ng.ru/person/2011-07-21/2_vezh.html


Мне очень не понравилось.


Серьёзно не понравилось.

"То есть не позволяет себе ни «геростратовых» высказываний вроде: ах, это, значит, авторитетный автор, дам-ка я ему по морде, как делают некоторые известные нам критики с очень плохой репутацией – в силу своей глупости, а не в силу беспристрастности."


Если ещё раз что-то подобное Евгения Исааковна Вежлян (Воробьёва) себе публично позволит, то я открою широкую и громкую дискуссию о высокодостойных учителях Евгении Исааковны (особенно о Владимире Губайловском).

Где, когда, в какой позе, сколько раз, чему обучали Евгению Исааковну Вежлян (Воробьёву).

Вот тогда мы и увидим - в чём она профессионал.

Умный и беспристрастный

Весело, зрелищно и познавательно будет.

***

C толстым худенька така

_______________________________________________

Двоечники, Второгодники

Даже интересно. Вроде должны бы просто запомнить. Выучить наизусть.

Пьянчужка Ельцин по дороге к своей бабе свалился в канаву - рыдали всей страной: происки коммунистов, покушение на вождя. Газеты, телевидение. Письма, подписи, обращения. Взять расследование на спец контроль. Не позволим сгубить отца народа! Руки прочь!

С Кашиным мастштаб меньший, конечно, но в остальном - один к одному.

http://news.yandex.ru/yandsearch?cl4url=www.radiomayak.ru%2Fdoc.html%3Fid%3D209115%26cid%3D44

Налогоплательщики должны были бы высказаться - никакого спец контроля, никакого спецрасследования. Мы против растранжиривания налоговых средств - наших денег! Не позволим занимать правительство страны чепухой! Кампания в СМИ - это саботаж и диверсия! Простой барыга от журналистики запутался с криминалом, пускай там они сами между собой и выясняют.

Вот бы где демонстрацию протеста провести: президент должен заниматься страной, а не каким-то там избитым жуликом из "Коммерсанта". Всех кто требует спецрасследования истории с Кашиным - к ответу!
Не позволим шантажировать правительство!

Вот это была бы настоящая гражданская сознательность, подлинный гражданский здравый смысл.

А тут вместо - снова поддавки в подкидного.

Не выучили, не запомнили

_________________________________

О Мёртвых Почти Ничего

Виктор Топоров написал о Николае Сергеевиче Славянском http://www.chaskor.ru/article/prizhiznennyj_dom_15454. Спасибо.

Сам бы я в ближайшее время не собрался. Хотелось, чтобы всё улеглось.

Не то чтобы я стеснялся своих чувств, совсем нет; просто хорошо знаю, насколько чувства могут возобладать и вытеснить всё остальное. Сентиментальность оправдывает многое, а говорить о Николае Сергеевиче мне хотелось, не прячась за свои переживания. Важным представлялся разговор именно о нём, - не о том, чем он был для меня, или как я переживал его смерть. Николай Сергеевич прожил достаточно долгую и полную жизнь, справедливо было бы рассказать о ней, и о нём.

Хотя, опять-таки, не думаю, что смогу это сделать сразу, сейчас, непосредственно после того, как прочитал в Часкоре Топорова. Ничего полного и окончательного я сказать не готов. В конце концов, я знал Николая Сергевича почти тридцать лет - мне было семнадцать или восемнадцать (второй курс института), когда мы с ним познакомились дома у моей школьный учительницы литературы Ольги Николаевны Давыдовой, - и разом выговорить всё, что набралось за это время, просто не возможно.

Тридцать лет.

Николай Сергеевич в школе мне не преподавал. Он вообще никогда - кроме студенческой практики, может быть, - не работал в школе.

С самого начала приходится перебивать самого себя, делать оговорки, уточнять на ходу - ещё одно неудобство импровизации.

Из института (МГПИ) Николая Сергевича отчислили с четвёртого, что ли, курса. Связывался с преподавателями, доказывал, что они не знают английского. Точнее, что они не знают разговорного языка. Говорить не умеют. Скорее всего, они и не умели.

Однажды в Штаты приехала погостить знакомая, зав. кафедрой англ.языка одного из провинциальных вузов; сказать, что она не знала английского, язык не поворачивается. Но ни говорить, ни понимать она действительно не могла. Постоянно попадала в "просаки", и призывала на помощь. От телефона шарахалась, как от чумы.

Н.С. таких презирал.

У него была своя методика. Писал на магнитофон передачи Би-Би-Си.

Британцы любят выпускать в эфир англоговорящих со всего света. Филиппинцев, индусов, китайцев. Н.С. разбирал ленту по сантиметрам, гонял сотни раз - вперёд-назад, настраивал ухо. Снимал фонетическую и лингвистическую кальку с культурного анлийского, готовил блоки, заучивал наизусть, звукоподражал. Речь ведь состоит из штампов. А речевая оригинальность достигается совсем не за счёт разрушения штампов как таковых, а по ходу живого самовыражения, в котором штампы варьируются.

Диплом, в итоге, он получил много лет спустя экстерном. Как-то его друзья убедили, что дело того стоит и что синяя корка может пригодиться.

Работать - в смысле посещать службу - он, кажется, никогда не работал. Одно время сторожил на какой-то стройке, но всё это было из области преданий. На моей памяти он всегда преподавал английский. Дома. Частным образом. И ученики у него были всегда. На хлеб хватало. На больше - нет, а на хлеб зарабатывал. Жил всю жизнь в комнате в коммуналке. В конце жизни переехал в такую коммуналку, в которой сосед не появлялся, было у него какое-то другое жильё. Николай Сергеевич гордился удобствами.

Занимался со мной много лет. Все годы ругался. По-английски:

- Frankly, Yefim, you are the most lazy student I've ever had. You are the laziest one, in fact. How dare you to come without having prepared your homework?! - I have been sick, - отвечал я, следуя стандартам школьной программы. - It doesn't matter, seriously. It doesn't matter how or what you feel. Your homework must be completed, otherwise, I don't want to see you here at all. It is just a waste of my time. Do you think I am interested too much talking to you about your literature? I am not! It is rubbish, a bullshit! Let us be serious at last - let us learn something real, something worthy ...

По-русски он мог сказать: - Больной вы были или в жопу пьяный - не имеет никакого значения. Дело должно быть сделано. Умрите, а домашнее задание приготовьте. Иначе вы мне не интересны. Это несерьёзно -все наши разговоры, - если настоящая работа не сделана. Труд - главное. А писать и читать по-русски любой дурак сможет. Покажите мне труд.

А за глаза хвалил, гордился, и ставил в пример.

За тридцать лет отношения много раз менялись. Начиная с: когда умерла Ольга Николаевна. - Вы мне, значит, от неё в наследство достались. На кой, спрашивается, чёрт?! Я на себя такой ответственности взять не готов. - А кто вас просит? Какая ответственность?! - Вам, Ефим, не осознать. Ответственность.

И заканчивая: - Ну, хорошо, хорошо, вы с Ольгой всю жизнь о бессмертной душе пеклись, вы мне ясно можете сказать хоть что-то про эту вашу бессмертную душу?! - Всему чему мог, я вас научил. Вы всё сами знаете. Никто вас больше утешать не будет. Просто некому больше. Душа. Бог. Это всё, если угодно, чёрствые материи. Выкарабкивайтесь сами. В конечном счёте, в этих делах каждый сам за себя.

***
Переписывался с Епископом Кентерберийским.

***

Впервые опубликовался в газете "Гуманитарный Фонд" (статья о Бродском) после долгих уговоров. Стоило крови. - Этот ваш листок!

В итоге согласился.

***

Вообще публикации свои и возможность публиковаться особенно высоко не ценил. Говорил: - Раз уж наделили талантом, то надо хоть что-то сделать. А то потом (имелось ввиду - наверху, после смерти) скажут: Дали тебе, а ты в землю зарыл, получи-ка горячих.

***

Показал письма от племянницы Седаковой, живущей в Англии. Хвалил её английский. Специально, в пику мне. Чтобы позлить. Я разозлился.

- А вы знаете, кто её папаша?
- Нормальный человек. Много раз у Ольги <Седаковой> встречал. Славный, что называется, малый. Даже как-то выпивали. Ограниченный, но славный. Не всем же быть гениальными. Мнннда.

В пику мне.

Рассказал ему, что за славный малый этот седаковский деверь.

- Не может быть! Она никогда ни полслова. Мы встречались у неё в доме! Говорили обо всём о чём угодно!

Побледнел.

Но я тоже разошёлся, принёс в другой раз газету, - тогда как раз дым стоял коромыслом. В Литературке российский ПЕН писал, что бывший подполковник КГБ, бывший завхоз ПЕНа, седаковский, стало быть, деверь - муж её сестры, ПЕН обчистил, и сбежал в Лондон, где живёт припеваючи, процветая в ювилирном бизнесе.

- Господи, а ведь я мог с собой друзей к ней привезти, да мало ли что ...

- Знаете, Ефим, я заметил, что к чему вы ни прикоснётесь, что ни тронете! нет, ну это даже просто смешно! это ни с чем не сообразно!

- Вот газета, прямо перед вами, всё написано - чего вам ещё-то надо?

Я его тоже воспитывал.

***

Отдельной темой должно быть о философии эстетики, о Гегеле и о Лосеве. Столько мы проговорили, - не пропадать же добру.

***

Отдельно дать историю наших отношений во время моей работы в "НГ".

***

Отдельно, - что я знаю о новомирской эпопее Н.С. и о его отношении к Роднянской.

***

Про нашу многолетнюю переписку. Он потребовал чтобы только по-английски. "- Писать по-русски не имеет смысла. Это и без того наш родной язык. Надо чтобы было сопротивление. Без него как-то всё вязнет."

***

Отдельно - о том, как я приехал в Москву в мае 2004-го, и как ни в чём ни бывало встретился с Н.С. на Пушкинской, и мы поехали к нему в гости. Ничего не изменилось. Ну диван появился. Прибавилось книг. Компьютер. Жена. А так всё по-прежнему. Сидели, закусывали.

- Уточните, Ефим, в каком значении вы употребили в своём последнем письме слово "prolific".

- В значении "литературно плодовитый".
- А вы уверены, что это слово можно использовать в таком значении, или вы его из словаря подцепили? А то я что-то не встречал.
- Можно - 100%. Вот хоть на обложку посмотрите - я привёз в подарок штук десять романов Мэрдок - видите, написано: - Prolific author.
- Убедили, убедили.

***

Как он умер я писать не буду. Себя не хочу разжалобить. Никого не хочу разжалобить. Не потому, что "разжалобить" плохо, просто я здесь всё это не для того.

Умер.

***

В 2003 умерла мать Н.С.
Он прислал мне письмо, написал, что подавлен. И хотя мать никогда не любил ( - Мы были, как я не раз вам говорил, совсем посторонними людьми), чувствует себя плохо.
Я ответил, что рано или поздно приходится хоронить родителей.
Что боль после этого никогда никуда не уходит. Просто привыкаешь и живёшь.
Написал, что никто ещё никогда от горя не умирал, хотя бывает, кажется, что умрёшь; и если поддаться этому чувству, то, опять-таки, умереть не умрёшь, а испортить себе жизнь можно надолго. Время, как это ни пошло звучит, - но правда есть правда - лечит, - и в человеке, слава богу, достаточно простого и скотского. Самосохранения. Ангельское-то не всегда спасает.
Написал, что завтра мне на дежурство - 30 часов в госпитале предстоит, а к нему придут ученики.
Мы - рабочие люди, сами зарабатываем себе на хлеб, платим по счетам, ходим на работу. Нам нельзя умирать от горя. Умирать от горя - это роскошь, и она нам не по карману. Не можем себе позволить. Трудящиеся люди всех стран. У нас солидарность, - против смерти и горя стоим вместе.

А он ответил что в кои-то веки, вы, Ефим, написали мне что-то дельное.

___________________________________________________________________